Внутренние службы замка Мариенбург. Управление хозяйством и хозяйственные помещения.

Внутренние службы замка Мариенбург. Управление хозяйством и хозяйственные помещения.

Мы уже рассматривали свиту и слуг, входящих в штат Верховного магистра. Теперь рассмотрим тех, кто обеспечивал работу и существование комтурства и замка Мариенбург, столицы Тевтонского ордена в 1309-1457 гг.

Представляем дополненный перевод статьи историка профессора Гриши Феркамера «Die Hausämter auf der Marienburg. Wirtschaftsführung und Wirtschaftsräume (1309–1457)».

Администрацию Мариенбурга можно разделить на низшие и высшие офисы/службы. Среди низших должностей есть подразделения, отвечающие за хозяйство (также называемые домашними службами), такие как карван, храмовый мастер, кухонный мастер, мастер пекарни, мастер мельниц и т.д. (подробно описано ниже). Высшие должности (Верховный магистр, Великий комтур и казначей) здесь не рассматриваются. Что касается времени, то мы ограничимся периодом пребывания Верховного магистра в Мариенбурге в 1309-1457 гг., в особенности периодом около 1400 года, поскольку он лучше всего освещен в источниках.

Будут рассмотрены три вопроса:

1. Какие низшие службы существовали в Мариенбурге и где они могли быть расположены?
2. Кем они были заняты? Были ли возможности для продвижения по службе?
3. Можно ли найти фундаментальные различия между службами конвента Мариенбурга и службами других замков Тевтонского ордена?

 

Публикации и исследовательская ситуация

Если посмотреть на историю Мариенбурга с экономической точки зрения и на локализованные внутренние службы, то становится ясно, что основные хозяйственные и бухгалтерские книги для центрального дома Ордена около 1400 года были изданы очень давно (около века назад): к ним относятся «Книга мариенбургского казначея 1399-1409» (Marienburger Tresslerbuch, далее МТВ ) под редакцией Эриха Йоахима, «Чиншевая книга дома Мариенбург 1410-1412» (Zinsbuch des Hauses Marienburg, далее ZHM), «Расходная книга мариенбургских хаускомтуров 1410-1420» (Ausgabebuch des Marienburger Hauskomtur, далее АМН), «Книга мариенбургского конвента 1399-1412» (Marienburger Konventsbuch, МКВ) и «Мариенбургская конторская книга» (Marienburger Ämterbuch, далее МАВ) — последние четыре под редакцией Вальтера Циземера.

В список можно добавить ещё две книги, подходящие по периоду и тематике — «Большая чиншевая книга 1414-1438» (Grosse Zinsbuch, далее GZB) и «Большая конторская книга» (Grosse Ämterbuch, далее GAB). Первая под редакцией Питера Тилена, вторая — всё того же Вальтера Циземера. — А.К.

Ситуацию с исследованием можно охарактеризовать как хорошую: можно получить базовые знания о порядках и повседневной жизни в Мариенбурге, о великих управляющих (магистр, Великий комтур и казначей), а также о хозяйственном управлении и низших службах в Мариенбурге. Однако следует отметить, что более современная литература по низшим службам доступна в основном только на польском языке, поэтому данный вклад в некоторой степени является переводом польских исследований на немецкий язык.

 

В сносках автор приводит большой список работ по теме, которые приводить все здесь  не видится необходимым и часть из них приведена в списке источников и литературы. — А.К.

 

Основное функционирование низших служб

Карта округа Мариенбург около 1400 года.

К сожалению, общее число орденских братьев для замка Мариенбург неизвестно. Их количество, конечно, можно сравнить с конвентом Эльбинга, где в лучшие времена насчитывалось около 50 братьев (Ziesemer, S.82; Semrau, S.48). Кёнигсбергский конвент также был довольно большим (1422 — 68 братьев) и может быть использован в качестве сравнения (Vercamer, S.77). По оценкам, в Мариенбурге было около 80 братьев — таким образом, в самом замке должно было находиться несколько сотен человек (Jähnig, S.134).

Если обратиться к низшим службам, то необходимо провести различие между внешними и внутренними службами (внутри замка). Внешние должности в Мариенбургском комтурстве занимали братья, которые считались членами главного дома, но в основном сидели на своих региональных местах за пределами замка.

Из них следует упомянуть следующие, как они указаны в Мариенбургской конторской книге (MAB, S.10-92; Sielmann, S.6-7):

— в Гроссер Вердер*: фогт и конный маршал в Леске, а также пфлегеры Лезевица и Монтау.
— в устье Вислы: рыбный мастер в Шарфау
— на левом берегу Вислы у Штублауйшер Вердер: фогт Гребина
— на возвышенности (местность под Мариенбургом в районе Штума): фогт Штума
— лесной мастер в Бёнхофе (Реххофер Форст в более поздние, немецкие времена)
— небольшое управление пфлегера Мёсланда (уже в Померании).

Как отметил Артур Зельманн в 1921 году (Sielmann, S.8), они были перечислены в «Конторской книге Мариенбурга» с гораздо меньшими пробелами, чем фактические домовые внутренние службы, о которых пойдет речь ниже. Это может быть связано с финансовой независимостью домашних служб (в отличие от внешних служб). Домовые управления в замке обычно получали деньги на содержание из трех источников: либо от казначея, либо от комтура дома/хаускомтура, либо из собственных доходов (за счет продажи излишков). Поэтому лишь вскользь упоминается казначей с его кассами. Этот великий управляющий руководил двумя (на самом деле тремя) кассами: кассой Верховного магистра (также называемой «суверена») и кассой мариенбургского конвента. Кроме того, существовала также долговая касса, но она не играет здесь никакой роли (Klein, S.90-92; Sarnowsky, S.54).

Из второй казны, конвентуальной, хаускомтур, не имевший собственной казны, получал свой годовой бюджет от казначея. За счет этого он должен был содержать дом и распределять деньги по домовым службам. Также видно, что выплаты другим домовым службам (помимо хаускомтура) производились из монастырской казны: кухонный мастер, смотритель погреба, интендант, мастер-плотник, кузнечный мастер, мельничный мастер, скотный мастер, каменный мастер, мастер телег и конный маршал получали деньги самостоятельно. Поэтому большинство этих должностей должны были иметь свою собственную небольшую казну, независимую от хаускомтура (Sielmann, S.77). Их владельцы должны были возвращать излишки казначею  только при передаче должности, и с его помощью они также выставляли счета. Циземер уже установил, что платежи от казначея в эти кассы были в основном фиксированными, стабильными, о чем свидетельствуют постоянные расходы на эти должности. Легко заметить ежегодно повторяющуюся закономерность: в 1399-1410 гг. кухонный мастер получал 80 марок в год на покупку быков (Ziesemer, S. XVIII/MKB). После 1410 года мастер-пекарь, кузнец и резчик обычно получали от хаускомтура около 40 марок в год четырьмя частями на зарплату слугам (AMH, S.14, 43–45, 87–90, 120–21, 133, 159–61, 205–06, 263, 296, 323, 344). Служащий карвана получил крупные суммы (около 350 марок), но в то же время нет записей об их использовании (AMH, S. 44, 88, 133–34, 206–07, 264, 297, 324, 345, 1412–20). Конный маршал получал на сено около 50 марок, сапожный мастер несколько раз по 33 марки в месяц, смотритель погреба получал около 65 марок от казначея в 1400 г. за заготовку ячменя для солодовни, а траппер 26 марок за производство 45 полотнищ «серого сукна» (Sarnowsky, S.168). Другие службы, например,  зернового мастера или заведующего кухонным хозяйством, получали средства исключительно от хаускомтура и вели  расчеты с ним (Thielen, S.112). Разграничение ответственности за расходы между казначеем и хаускомтуром не совсем ясно.

С другой стороны, прибыль, полученная от служб, поступала непосредственно в конвентуальную казну (т.е. казначею). Кстати, они незначительны: около 1400 года в казну конвента поступало в среднем около 8000-8500 марок (см. рис. 1). Большая часть этих средств была получена от поступлений с податных деревень, входящих в Мариенбургское комтурство. Только около 300 марок было внесено домовыми службами (здесь исключена торговля Великого шеффера). Для садового мастера, например, можно определить, что он платил около 20 марок в год (MKB, S. 28, 61, 189, 198). Мельничный мастер должен был платить 50 марок с сукновальни и около 34 марок с продажи солода (MKB, S. 29, 61, 83, 114, 141). В «хорошие годы» (до 1410 года) расходы конвента были явно ниже доходов (около 2000-5000 м.). Например, хаускомтур получил 2900 марок в 1395 году и 2328 марок в 1407 году (Sielmann, S.66). Из этих сумм он покрывал большую часть расходов.

 

Какие низшие службы существовали в Мариенбурге? Менялись ли они со временем?

На этом этапе пора разобраться, о каких именно внутренних службах идет речь. Всего в замке можно выделить 23 хозяйственных службы и должности:

 

В Высоком замке:

  • Хаускомтур/комендант дома — руководитель высшего уровня; непосредственно ответственный за шорную мастерскую
  • Колокольный мастер — вся деятельность, связанная с церквями конвента
  • Кухонный мастер, пекарни и погреба — снабжение конвента
  • Хранитель ворот/привратник — контроль за главными воротами (высокий и средний замок)
  • Интендант — одежда; снабжение замка тканями

 

На форбурге:

  • Конные маршалы и зерновые мастера — лошади и поставка зерна
  • Мастер-кузнец, мастер-сапожник и мастер по инструментам — производство различных изделий
  • Заведующий карваном — гужевой и подвижной транспорт; военное имущество и техника; запас древесины для конвента
  • Мастер-резчик по дереву — деревянное оружие (арбалет, стрелы, древки и т.д.)
  • Животновод и садовый мастер — скот и сады ордена; уход за старыми слугами
  • Заведующий богадельней — больница/уход за пожилыми братьями/слугами
  • Великий шеффер — организация внешней торговли Ордена
  • Мельничный мастер — контроль за мельницами Ордена
  • Мастер по дереву — ответственный за деревообработку
  • Заведующий хозяйством — управление крупными поставками для кухонь
  • Каменный мастер — отвечает за производство кирпича и т.д.
  • Каменщик — отвечает за каменные строительные объекты и ремонт

 

С какого момента можно определить эти внутренние службы в Мариенбурге? В первой половине XIV века вряд ли можно что-то сказать о замковых службах, поскольку в документах упоминаются лишь единичные имена с обозначением их служб. «Мариенбургская конторская книга» начинается для большинства служб примерно в 1380-х годах. Однако это не означает, что таких служб не существовало ранее (Józwiak/Trupinda, S.411-413). В любом случае, пробел в конторской книге за 1392-1400 годы (при Верховных магистрах Конраде фон Валленроде и Конраде фон Юнгингене) для большинства внутренних служб бросается в глаза, и это следует упомянуть здесь лишь вскользь (Sielmann, S.48). С чем это связано, точно объяснить невозможно: попытка централизации счетов (в этом случае централизованные счета были утеряны)? В любом случае, «Мариенбургская конторская книга» ясно показывает одно: не существовало централизованной службы, как это было представлено в других комтурствах, через которую передача полномочий преемнику происходила по счету (впечатляюще задокументированному в GAB). Всего в списке 31 служба (с Великим комтуром, казначеем и службами на внешних дворах), руководители  которых составляли описи для себя при передаче должности.

 

marienburg plan
План замка Мариенбург по состоянию на 1410-1420 г.г., автор Богдан Гизевиус, 1910 г.

 

23 службы и должности в Мариенбурге и его окрестностях можно разделить иерархически-географически на:

(1) руководящая должность;

(2) должности, занимаемые в высоком или среднем замке;

(3) должности, занимаемые в форбургах.

 

1. Хаускомтур (cleine commendür; лат. vicepreceptor) отвечал за все организационные и внутренние административные вопросы конвента Мариенбурга — тем более, что в штаб-квартире ордена не было местного комтура, т.к. Верховный магистр проживал там с 1309 года (Sielmann, S.22).

Согласно уставу, младшие должности в замке подчинялись непосредственно хаускомтуру, а также ремесленники и работники в замке и на территории замка (Perlbach, S.108-9), хотя мы уже видели, что некоторые должности действительно имели независимую казну и, по-видимому, практически не были подотчетны хаускомтуру, поскольку вели свои расчеты с казначеем. С другой стороны, хаускомтур также мог замещать казначея в случае временного отсутствия (Ziesemer, S.VIII/АМН). В случае болезни или отсутствия хаускомтура, его, в свою очередь, замещал казначей, смотритель погреба/чашник или скотник (AMH, S. 197–198; 201; 204–207, 210, 217, 256, 324). Здесь мы снова видим тесное сотрудничество, которое, однако, иногда затрудняет восприятие четкого разграничения полномочий. Хаускомтур также отвечал за сады, повозки и тягловых животных;крупные поставки материалов и товаров он направлял в подчиненные ему управления (Sarnowsky, S.136). Хаускомтур даже принимал ограниченное участие в торговле, о чем свидетельствуют продажи рыбы хаускомтурами Торна и Прусской марки (GStPK Berlin, XX. HA, OBA 11711, vgl. JH I/1; Sarnowsky, S.142). В дополнение к своим вышестоящим задачам, хаускомтур специально управлял седельным складом в замке. В первой половине XV века он как минимум один раз чередовал эту должность с должностью мастера-сапожника — в 1436 году он передает ответственность за седельную мастерскую в руки обувного мастера Ханса Шунемана. Однако в 1437 году обувной мастер вернул её хаускомтуру (МАВ, S.6-10). Его юрисдикция распространялась и в городе Мариенбург (Thielen, S.104; Długokecki, S.62). Из его казны велись все текущие дела, связанные с замком, будь то строительные работы, оплата труда работников и ремесленников, перевозки или штат Верховного магистра. Очевидно, что очень часто это касалось мелких предметов: заменить замок здесь, обновить забор там, пополнить запасы продовольствия для кухни магистра здесь, заплатить рабочим за ремонт крыши (АМН). Таким образом, в то время как казначей отвечал за большие годовые бюджеты, хаускомтур восполнял нехватку финансовых средств в казне. В официальных отчетах XV века также четко прослеживается, что хаускомтур отвечал за оплату труда ремесленников (например, формовщика) и торговцев (например, рыботорговца), принадлежавших замку (AMH, S.36, 116, 192).

Он также, очевидно, отвечал за прусских витингов и охранников (AMH, S.75, 79, 107, 109; Józwiak/Trupinda, S.414). Пожертвования, которые он выплачивал на Рождество (светскому служилому сословию), также встречается несколько раз (AMH, S.194, 243, 287, 337, 361). Иногда можно определить, что хаускомтур не знал точно, на что соответствующий служащий потратил деньги, когда покрывал расходы другого ведомства. Затем он делал пометку: будет внесена отдельная запись (AMH, S.7, 8, 90). Таким образом, служащий давал обоснование позже.  Хаускомтур также часто поставлял магистру продукты питания, например, птицу всех видов, свежую рыбу, раков, яйца, фрукты, овощи разных видов и т.д. Все это оплачивалось из казны конвента. Хаускомтур также отвечал за оборудование для кухни магистра, здесь не было четкого отделения от конвента (AMH, S.28, 35, 39, 83, 84). Однако не найдено никаких расходов, связанных с поставками зерна, муки или хлеба, очевидно, за это отвечал непосредственно мастер по зерну и выпечке. Мясные и колбасные изделия также не проходили через хаускомтур (Sielmann, S.10). С завершением основных работ по строительству замка также заметно, что в начале XV века в замке перестали работать каменщики и плотники, а их официальные обязанности взял на себя хаускомтур (Sielmann, S.32). Его резиденция, в соответствии с его центральным значением, находилась в высоком замке рядом с казначеем, в районе Штемпельной башни/Pfaffenturm (Herrmann, S.261-294).

 

2. Должности, которые можно определить для конвента в высоком замке, следующие: колокольный мастер, смотритель погреба, смотритель ворот, кухонный мастер, мастер пекарни, интендант.

Кратко опишем сферы их ответственности.

Колокольный мастер отвечал за церковную утварь в церквах и часовнях на территории замка — церковь Святой Марии, часовня Святой Анны, церковь Святого Лаврентия, часовня Святого Варфоломея — всего церквей и часовен на территории замка было семь (Długokęcki, S.66). В конце XIV века «Мариенбургская конторская книга» дает нам больше информации о его деятельности: он был хранителем церковной утвари, в частности, церкви Святой Марии и четырех прилегающих к ней ризниц. В его честь также была названа одна ризница: in dez glockmeisters sacristien. Его расходы на золотую и серебряную утварь, кстати, находились в ведении кассы магистра, в то время как обычные расходы, как и в других ведомствах, регулировались хаускомтуром. Колокольный мастер также заведовал замковой библиотекой: в ней упоминается 41 латинская и 12 немецких книг (Mentzel-Reuters, S.246-61). Он также отвечал за сам колокол и его пунктуальный звон, который созывал братьев на молитву и выполнение обязанностей (Perlbach, S.147). В документе от 8.11.1343 года, который он засвидетельствовал колокольный мастер назван ризничим (PrUB 3.618). Таким образом, похоже, что в большинстве случаев речь шла о клирике. Есть много оснований предполагать, что он жил в непосредственной близости от церкви Девы Марии, возможно в Штемпельной башне, но окончательной уверенности в этом нет (Józwiak/Trupinda, S.430).

Интендант отвечал не только за экипировку и одежду братьев Ордена и других служащих замка, но и за оснащение самого замка тканями, например, для одеял, занавесей, гербов и т.д (Józwiak/Trupinda, S.444). Можно предположить вместе с Юзвяком/Трупиндой, что интендант временно управлял двором кожевника, остается открытым из-за неясности исходного отрывка — «8 скотов** уплачено за распиловку досок интендантом во дворе кожевника» (AMH, S.350). Двор кожевника находился в форбурге. Основная деятельность интенданта — пошив одежды, который он выполнял вместе со своими подчиненными портными, — должна была осуществляться в специально оборудованной мастерской (AMH, S.211, 216). Однако неясно, где находилась эта мастерская. Сам интендант, скорее всего, жил в высоком замке, хотя он был серым плащом (братом-сариантом). Интендантская служба в Мариенбурге также временно находилась под контролем Великого шеффера (Thielen, S.109).

Пекарь. Рисунок из домашней книги Менделя, 1 том, 1420-е гг.

Смотритель погреба, кухонный мастер и мастер-пекарь работали в тесном контакте друг с другом, поэтому все они размещались в высоком замке. Помимо частично двухэтажных больших погребов в высоком замке (в северной и восточной части, существовавших ещё с 1396 года), смотритель погреба должен был также присматривать за пивоварней и солодовней, а также за бондарней (зарегистрирована с 1432 года) в форбурге (около церкви Святого Лаврентия). В замке варили различные сорта пива: Märzbier, Collacienbier, Konventsbier, Speisebier, а также медовуху. У смотрителя погреба также были соответствующие чаши, кувшины и котлы из серебра, олова, стали, латуни и меди (МАВ, S.92-7). Здесь хорошо видно сотрудничество управлений, которое осуществлялось только косвенно через хаускомтура: например, смотритель погреба получал сырье для варки пива от садовника, мёд от медовых налогов, ячмень от зернового мастера, солод от мастера-мельника, а дрова он должен был заготавливать сам (за что получал деньги от хаускомтура). Только в погребе в его распоряжении было трое слуг (АМН, S.256, 288-90, 317-19). Упомянутые службы (пивоварня, солодовня и бондарный двор), скорее всего, должны располагаться в форбурге возле церкви Святого Лаврентия (Józwiak/Trupinda, S.431).

Кухонный мастер отвечал за бойню, хлев для волов, свинарник и горчичную мельницу (AMH, S.15, 20, 25, 138, 172, 211, 294; MAB, S.136, 138; MKB S.85), все они были расположены в форбурге, хотя точно определить их местоположение невозможно (Józwiak/Trupinda, S.441). Сам кухонный мастер располагался возле своей кухни, которая находилась на первом этаже западного крыла высокого замка. У Верховного магистра имелась своя отдельная кухня, но в «Мариенбургской конторской книге» второй кухонный мастер не фигурирует. Поэтому можно предположить, что кухней Великого магистра управляли повара, подчиняющиеся кухонному мастеру. Для снабжения конвента требовались продукты питания и кухонная утварь, которые перечислялись в каждой смене кухонного мастера (МАВ, S.136-9). В качестве примера количества кухонной утвари можно упомянуть 33 котелка, 28 горшков, 5 решеток, 8 железных шампуров, 6 сковородок, 6 противней, 13 новых горшков, 13 новых котелков (МАВ, S.136-9). Известно, что в 1416-20 гг. кухонный мастер также занимал должность заведующего кухонным хозяйством (Sielmann, S.35). Темпил — это более крупный склад, в котором хранились кухонные принадлежности, поскольку кухня была слишком мала для этих целей. Темпил располагался в центре форбурга.  В случае с кухней сотрудничество между службами также можно проследить в источниках: с одной стороны, налоги в натуральной форме из окрестных деревень поступали непосредственно на кухню, с другой стороны, отдельные хозяйственные подразделения (скотник, садовник, главный пастух) также снабжали кухню всем необходимым. Мёд, в свою очередь, поступал от комтурств Тухель и Шлохау (Sielmann, S.86). Со своей стороны, кухня передавала такие материалы, как меха или кости, интенданту или мастеру-резчику.

Должность мастера пекарни здесь можно не учитывать, его задача четко определена — только вот в чем: за ним непосредственно была закреплена мельница, которая функционировала независимо от мельниц мастера-мельника (Józwiak/Trupinda, S.443). Ранее предполагалось, что его место находилось в форбурге, однако некоторые свидетельства указывают на то, что пекарня располагалась непосредственно в высоком замке в южном крыле, рядом с кухней (Józwiak/Trupinda, S.443).

Привратники — среди них были старший и младший привратники (АМН; Józwiak/Trupinda, S.434) — должны были следить за двумя самыми большими воротами, одними в высокий замок, другими в средний, и обеспечивать их обслуживание. Можно предположить, что они также имели свои помещения возле ворот (Józwiak/Trupinda, S.436-7).

 

3. Это подводит нас к хозяйственным службам, которые располагались в форбурге, поскольку для них обычно требовались обширные рабочие помещения или амбары/конюшни. В то время как Дом Конвента и Средний замок (резиденция магистра) были функционально и архитектурно наиболее важными частями Мариенбурга, обширная территория форбургов (ок. 130-145 x 270 м) к северу от них и вдоль Ногата была отведена под мастерские, конюшни и складские помещения (Torbus, S.285). На этой территории можно упомянуть следующие должности: заведующий карваном, главный пастух, главный садовник, зерновой мастер, мастер мельницы, каменщик, конный маршал, кузнечный мастер, мастер резьбы, сапожный мастер, богадельня, каменный мастер, заведующий кухонным хозяйством, скотный мастер, столярный мастер.

Торговец-шеффер. Рисунок из домашней книги Менделя, 1 том, 1420-е гг.

Служба Великого шеффера  будет упомянута здесь лишь вкратце (Sarnowsky/Link, S.1-26). Хотя она причислена к домашним службам, Великий шеффер Мариенбурга выполнял роль, которая на протяжении веков выходила далеко за пределы региона благодаря экспорту и импорту товаров (особенно зерна и ткани), тем самым принося Ордену тысячи марок. На самом деле удивителен тот факт, что его офис не занимал высокого места в иерархии Ордена. Возможно, это связано с традицией должности; в уставе Тевтонского ордена говорится, что Верховный магистр должен брать с собой двух братьев-рыцарей в качестве спутников и одного брата-сарианта в качестве «scheffere» (Perlbach, S.99; Sarnowsky, S.88-99). Вероятно, речь идет о брате, которому были доверены финансовые дела, но который еще не взял на себя управление торговлей ордена. Благодаря своим многочисленным путешествиям Великий шеффер был практически предопределен для выполнения особых поручений Великого магистра и конвента, например, для закупки экзотических фруктов, специй, сахара и т.п. Импортные продукты также отдельно закупались для различных служб: например, ткани для интенданта, железо для кузнецов и т.д (Sarnowsky, S.96). Великий шеффер раз в год проводил расчёты с Великим комтуром и казначеем (Sarnowsky, S.89). К сожалению, расположение его помещения в Мариенбурге неизвестно — во всяком случае, в его бухгалтерских книгах нет никаких указаний на это (Jähnig, S.138).

 

Карван в замке Мариенбург (Мальборк). Вид с внешней стороны, 2010-е гг.

 

Заведующий карваном занимал одну из самых важных должностей в замке: карван (построен ок. 1300-1340 гг., сегодня хорошо отреставрирован и используется как конференц-центр) был эквивалентом оружейной палаты или современного «арсенала»: здесь хранилось военное снаряжение, транспорт и дорожные повозки. Сюда входили обширные территории с мастерскими, где, например, изготавливали колеса; непосредственно к северу от замка находился фольварк Нойхоф. Он также (временно) имел свой собственный конный завод с орденской фермой Кальтхоф под Мариенбургом. У заведующего карваном была и вторая задача: снабжать замок дровами. Для этого у него имелся участок земли (Хольцхоф) на Ногате, локализация которого, увы, невозможна. Однако на основании археологических исследований представляется, по крайней мере, весьма вероятным, что сам чиновник имел свое жилище непосредственно в карване (Józwiak/Trupinda, S.455-56). Несколько источников свидетельствуют о том, что вокруг карвана были возведены другие небольшие хозяйственные постройки и сараи. Садовники из окрестных деревень Дамм и Фогельзанг также были доступны ему в качестве работников (Długokecki, S.62).

Обувной мастер. Рисунок из домашней книги Менделя, 1 том, 1420-е гг.

Обувной мастер отвечал за изготовление и хранение всех кожаных изделий, необходимых замку. Он также отвечал за хранилище дубильных веществ, кожевенную мельницу и мастеров, занятых в ней (Thielen, S.109). Он также отвечал за кожевенный дом и мастерскую — по крайней мере, до 1420 года, когда появились (хотя и неоднозначные) указания на то, что эти полномочия перешли к интенданту (АМН, S.350). Однако надзор за седельным домом — который также занимался производством кожаных изделий в широком смысле, и поэтому можно предположить, что за него отвечал обувной мастер — был возложен на хаускомтура. Различные источники указывают на то, что мастерские, принадлежавшие этой службе, располагались недалеко от Воробьиных ворот, позднее названных Обувными (AMH, S.459), в направлении города Мариенбург.

В плане разведения лошадей Мариенбург был важным местом в орденском государстве, поэтому здесь было несколько конных маршалов. Недалеко от замка находились Кальтхоф и Зандхоф, две важные животноводческие фермы с конюшнями (МАВ, S.97-101). При смене конных маршалов перечислялись и различные породы лошадей (Jähnig, S.135). Каждый рыцарь должен был иметь трех лошадей (боевого коня, дорожную лошадь и лошадь для слуги). Военное значение лошадей для Тевтонского ордена в Пруссии вряд ли нуждается в упоминании — в GZB количество лошадей для братьев-рыцарей указано в дополнение к их снаряжению. Для Мариенбургского комтурства также существует конный реестр (МАВ, S.154-8; Długokecki, S.63), в котором действительно почти все животные перечислены по именам в 1445 году. Конюшни Верховного магистра, Великого комтура, казначея и конвента располагались в форбурге. У Великих маршалов были свои конные маршалы. В ведении конного маршала конвента находилась ферма Горке к северу от Мариенбурга — здесь имелось большое поголовье крупного рогатого скота, свиней и овец. Остальные животноводческие фермы находились под контролем мастера-скотника. Второй конный маршал находился на орденской ферме Лешке, неподалеку от Мариенбурга (ОВА, 8372, 8427; Thielen, S.108).

Зерновой мастер отвечал за снабжение монастыря зерном и бобовыми. В высоком замке, в часовне Святого Николая, Святого Лаврентия и в солодовне (в западной части форбурга) находились амбары. Самый старый список складов датируется 1378 годом (МАВ, S.115; Benninghoven, S.581). Зерно поступало с фермы, в натуральном виде из окрестных деревень и от закупок. Оно хранилось не только для удовлетворения основных потребностей монастыря, но и для создания резервов на трудные времена. В «Расходной книге мариенбургских хаускомтуров» нет сведений о зерне, муке или хлебе, поэтому эта область должна была обслуживаться непосредственно мастерами по зерну и выпечке (Sielmann, S.10). Зерновой мастер также должен был обеспечивать непосредственно резиденцию магистра и его конюшни, хлева и амбары (AMH, S.46–7, 90, 122, 179, 180, 208, 233, 264–5). Четыре склада зерна, принадлежавшие мастеру зерна, были распределены по замку, однако местонахождение самого мастера, судя по некоторым отрывкам из источников, находилось в так называемой Пахтовой башне. Сначала это здание, очевидно, располагалось непосредственно на Ногате и за пределами ограждающей стены второго форбурга; позже оно было включено в состав укреплений (Józwiak/Trupinda, S.458).

 

Замок Мальборк. Здание, где размещался мастер-резчик по дереву. Вид с внешней стороны, 2010-е гг.

 

Хотя в XV веке мастер-резчик по дереву был серым плащом, возможно, он был полноправным братом до этого (AMH, S.129). В любом случае, в его постоянном распоряжении было три-четыре слуги, и он нанимал изготовителей луков и изготовителей щитов по мере необходимости. В его мастерских также изготавливались арбалеты. Счета Великого шеффера ясно показывают, что он напрямую снабжал мастера резьбы сырьем (Sarnowsky/Link, S.340). Локализация затруднена: источники часто ссылаются на «alde snicyhus»/старый дом резчика. Поэтому в прошлом к нему часто приравнивали дом резчика по дереву — он находится к востоку от среднего замка за пределами рва, но в пределах стены, окружающей форбург. По-видимому, на этом месте находился старый дом резчика по дереву, который служил жильем для иностранных гостей с начала 15 века и далее. Новый дом резчика по дереву должен был находиться в другом месте: в 1414 году есть упоминание «у резных ворот» (AMH, S.147), которое, тем не менее, указывает на то, что новое здание находилось здесь, однако это лишь предположение (Józwiak/Trupinda, S.471). Различные мастерские принадлежали этой службе и были распределены по территории форбурга: так в церкви Святого Лаврентия стрелы хранились на крыше, и в Штайнхофе.

Помимо крупного рогатого скота, свиней и овец, мастер-скотник также должен был следить за большим количеством продуктов питания и их производством/переработкой. Например, в описях указаны масло, сыр и мясо, которые, очевидно, производились при нем. Также упоминается большое количество ячменя и овса для корма скота (так называемая ячменная рента в 3100 шеффелей, из деревень и трактиров, расположенных в Гросс Вердере). В его распоряжении были камергер, мастер-пастух и слуги (кстати, здесь упоминаются и женщины-работницы). Скотник и его различные хозяйственные постройки находились в форбурге. Хлева (речь идет о нескольких тысячах животных), вероятно, не находились в одном месте в форбурге, но местопребывание скотника — как свидетельствуют источники — может быть в середине восточной части форбурга (Józwiak/Trupinda, S.477; Długokecki, S.62). С 1417 года и до конца орденского правления он управлял фермой Кальтхоф.

Виноградарь. Рисунок из домашней книги Менделя, 1 том, 1420-е гг.

Мастер-садовник ухаживал за садом с травами и фруктовыми деревьями; в его подчинении также находился виноградарь. Он отвечал за штат слуг, которые ухаживали за грядками с лекарственными растениями в травяном саду, который располагался в форбурге возле церкви Святого Лаврентия (MAB, S.147). Он управлял собственной небольшой фермой, урожай с которой ежегодно приносил 20 марок в казну конвента (ОВА, 1458). Он также руководил проращиванием солода в Либентале возле замка. Так как садовый мастер отвечал за лазарет в церкви Святого Лаврентия, то, вероятно, он располагался там до 1446 года. Однако, по всей видимости, у него было и второе место, которое может быть расположено перед восточными оборонительными стенами форбурга (Józwiak/Trupinda, S.477).

Заведующий богадельней/госпитальер руководил больницей Святого Духа (Heilig-Geist-Spital) на 80 мест, которая, однако, была далеко не сопоставима по размерам с больницей в Эльбинге (MAB, S.116-120). Господская фирмари, предназначенная для братьев Ордена, располагалась в среднем замке. Для обеспечения своих обязанностей госпитальер имел собственную казну, для чего ему также полагалась ферма в Вилленберге. Предположительно, у госпитальера была своя комната — dem spittler czu siner kamer — но неизвестно, где она могла находиться (АМН, S.113; Józwiak/Trupinda, S.486).

Мастер-мельник. Постройка мельниц допускалось только с разрешения ордена (мельничная регалия). Мельницы, расположенные в стороне от орденских замков, часто сдавались в аренду, что было весьма прибыльно для Ордена (Steffen, S.73-92), поскольку мельники платили очень высокие налоги за использование мельницы. Однако в каждом комтурстве также были свои мельницы, которыми управляли мельничные мастера. Мельник должен был оплачивать труд работников и ремонт (особенно замену жерновов). Под его руководством также пекли хлеб из ржи и пшеницы, что было необходимо для снабжения конвента. «Книга мариенбургского конвента» показывает, что расходы могли меняться из года в год в зависимости от потребностей: например, в одном году (1401) мастер-мельник заплатил 115 марок 4 скота за валы, дерево, жернова, вырытый канал и сарай, а в 1403 году только 12,5 марок за каналы и укрепления у мельничного пруда (МКВ, S.62, 116-7; Sarnowsky, S.156). В общей сложности, около 1440 года зафиксировано шесть орденских мельниц замка Мариенбург — помимо мельницы на мельничном дворе, существовали также верхняя, средняя и нижняя мельницы, а также деревенская мельница и сукновальная мельница (МАВ, S.150; Długokecki, S.25-30). Благодаря доходам от подданных, которые пользовались мельницами, мельничный мастер мог хорошо управлять своим хозяйством и платить в монастырскую казну  по 50 марок за мельницу и за солод 30-35 марок в год (Sarnowsky, S.157-9). В дополнение к четырем мельницам, расположенным за пределами замка, есть еще две — мельница типа топчак и мельница на конной тяге. Первая находилась в форбурге, а вторая — у мостовых ворот. Вероятно, существовала и третья мельница, которая располагалась у восточной стены форбурга. У мастера мельниц было свое место — мельничный двор. Мельничный двор должен был располагаться в пределах форбурга, некоторые свидетельства указывают на Россмюле как место его расположения, но неясности остаются (Józwiak/Trupinda, S.481).

zimmerman
Плотник. Рисунок из домашней книги Менделя, 1 том, 1420-е гг.

Мастер-плотник упоминается в «Книге мариенбургского конвента» с 1399 по 1403 год и между 1406-1412 годами, однако, к 1410 году эта служба уже прекратила свое существование (MKB, S.31, 61, 85-6, 116, 257-9; Józwiak/Trupinda, S.482) — предположительно, это связано с ослаблением строительной активности в Мариенбурге. В любом случае, официальные обязанности взял на себя хаускомтур (см. выше). В соответствующих источниках упоминается двор плотника в форбурге, но точно определить его местонахождение не представляется возможным (Józwiak/Trupinda, S.483).

О кухонном завхозе (темпил) и его офисе уже говорилось выше (см. раздел «Кухонный мастер»).

Службой каменного мастера производились кирпичи, известь, раствор, а также ядра для ружей и пушек (Sielmann, S.30). Однако эта служба прекратила свое существование после завершения строительства комплекса, аналогично плотнику, описанному выше (Schmid, S.15). По словам Зельмана, каменный мастер был непосредственным помощником Великого комтура, который отвечал за закупки в управлении арсеналом (Sielmann, S.23). В этой службе можно выделить шорника, изготовителя кирпича и распиловщика камня, которые руководили рабочими. Каменного мастера можно проследить с 1343 по 1403 год, после чего он больше не поддается идентификации. Начиная с 1404 года, в списке значится только «каменная контора» — работники каменного двора и дробильщики извести тогда получали зарплату непосредственно от хаускомтура (Sielmann, S.31). Кто именно управлял каменной службой впоследствии, остается неясным: старая литература утверждает, что это был хаускомтур; Юзвяк и Трупинда противоречат этому и ссылаются на kemerer или steynkemerer, который в то время уже не был братом, что говорит о профессионализации этой должности (Józwiak/Trupinda, S.460). О локализации: в 2001-2004 годах в северо-восточной части второго форбурга были проведены археологические раскопки, в результате которых был обнаружен большой комплекс (18 x 56 метров), на территории которого были найдены две большие мастерские (идущие с севера на юг), а также несколько хозяйственных построек, которые были интерпретированы как каменный двор (Dabrowska, S.308). Источники также подтверждают расположение двора в форбурге (Józwiak/Trupinda, S.462). Этот двор действовал в Мариенбурге до конца орденского периода.

Мастер-кирпичник, как последняя служба, работал в тесном контакте с мастером по камню. Здесь числились расходы на использование кирпича и раствора при строительстве новых зданий, а также на ремонт стен (Sielmann, S.30). К сожалению, ничего нельзя сказать о его локализации.

 

Как были укомплектованы службы? Были ли возможности для продвижения на более высокие должности?

Назначение сотрудников внутренних служб и управлений находилось в исключительной компетенции Верховного магистра. Занимали ли их братья или серые плащи, конечно, зависело от статуса должности. Бернхарт Яниг установил для Данцигского комтурства, что должности интенданта, кухонного мастера, мастера резьбы, обувного мастера, мастера пекарни и кузнечного мастера обычно поручались серым монахам/братьям-сариантам (Jähnig, S.93-4). Мне удалось установить нечто подобное для Кёнигсберга (Великий шеффер, интендант, мастер резьбы, обувной мастер, мастер-кузнец, мастер пекарни). Для Мариенбурга интенданты, резчики, кузнецы, сапожники и пекари с братьями-сариантами в качестве должностных лиц могут быть идентифицированы для 1445/1451 года (ОВА, 9029; Sarnowsky, S.756; Józwiak/Trupinda, S.450). И наоборот, это означает, что должности смотрителя погреба, конного маршала, смотрителя карвана, мельничного мастера, великого шеффера, управляющего фирмари и некоторые другие считались более высокими по рангу, поскольку их занимали полноправные братья. Различие между серыми плащами и полноправными братьями, но только вскользь, регулировалось уставом: сариантам разрешалось владеть максимум двумя лошадьми; часто они были еще более обездоленными (иногда у них вообще не было лошади). В отличие от полноправных братьев, которые приезжали из империи, они обычно происходили из ближайшего региона — сыновья мещан и низшего дворянства (Vercamer, S.78; Militzer, S.73; Sielmann, S.81-2).

Для того чтобы оценить шансы на продвижение по службе для комтурства Мариенбург, нам необходимо представительное число руководителей служб, которые могут быть проверены по их именам. К счастью, в Мариенбургской конторской книге перечислены все внутренние должности и описаны смены должностей за определенный период (в основном за десятилетия до и после 1400 года). Названия должностей обычно указываются с фамилией/именем/отчеством должностных лиц. Если фамилия была упомянута, я включил ее сюда (см. Приложение 1: Дальнейшая карьера мариенбургских чиновников) и сравнил с существующими современными реестрами должностей Иоганна Фойгта, Петера Тилена, Бернхарда Янига и Дитера Хекмана, чтобы определить, достигли ли эти чиновники впоследствии более высоких должностей (Voigt; Jähnig; Heckmann; Thielen). В исследованиях говорится, что должности во внутренних службах обычно не давали больших возможностей для продвижения по службе (Jähnig, S.94). Это может быть явно опровергнуто для района Мариенбурга. Что верно, и это следует четко подчеркнуть, так это тот факт, что должности «серых плащей» не предоставляли никаких возможностей для продвижения по службе. Ни один из носителей должностей в резной, кузнечной и сапожной конторах не смог быть вновь обнаружен мной в списках, упомянутых до или после соответствующего исполнения обязанностей. Но в тоже время интендант и пекарь упоминаются только по именам, поэтому проследить за ними невозможно. Два имени, переданные для кухонных мастеров (Петер Шнайдевинтер и Ганс Бунтшух), также не включены в списки для более высоких должностей. И стоит отметить, что Ганс Бунтшух (MАB, S.138-9) неоднократно подтверждается в должности в течение нескольких лет — похоже, он управлял хорошей кухней. Точно так же не поднимаются мастера по зерну, колокольный мастера и заведующий кухонным хозяйством.

В других службах, однако, можно наблюдать удивительные карьеры (см. Приложение 1). Сначала упомянем о хаускомтурах: Иоганн фон Фельде был хаускомтуром в 1386 году и уже занимал должность комтура Бютова в 1387-1390 годах. Генрих Хардер, его преемник, был хаускомтуром в 1388 году, комендантом Редена в 1390-91 годах и комендантом Нессау в 1391-1402 годах. Клаус Винтертур был хаускомтуром в 1398-1400 годах, но умер уже в 1402 г. Иоганн Хохслиз был хаускомтуром в 1408 г., а в 1409 г. уже ландкомтуром баллея Этш. Иоганн фон Зельбах стал хаускомтуром в 1411 году и с этой должности начал крутую карьеру, занимая такие посты, как один из великих управляющих — великий интендант в 1416 году, комендант Торна (1414-16) и Бранденбурга (1431-33). Николаус Гёрлиц впервые упоминается как кумпан комтура Бальги (1415), а затем он стал хаускомтуром Мариенбурга (1416-17). Затем он также сделал крутую карьеру, став Великим комтуром в 1421 году, Верховным маршалом в 1422 году и Великим интендантом в 1422-28 годах. Следующим хаускомтуром был Генрих Хауэр: сначала мельничный мастер (1411), затем хаускомтур в Мариенбурге и сразу после этого фогт Штума (1419-1422) и комтур Диршау (1422-24?). Однако есть и такие примеры, как Генрих фон Подендорф, который сначала был фогтом Штума (1404-11), а лишь затем стал хаускомтуром Мариенбурга (1411-1414) и после этого больше не был установлен мной. Тем не менее, этот офис уже показывает, что в принципе все возможности для продвижения по службе были возможны.

Среди Великих шефферов только Иоганн фон Техвиц (1407 и 1410 гг.) имеет карьеру, достойную упоминания, так как он позже стал фогтом Гребина (1411 г.). Остальные великие шефферы не были установлены мной в соответствующих списках до и после вступления в должность. Среди конных маршалов можно выделить братьев ордена, которые впоследствии дослужились до звания комтура: Георг фон Секендорф и Георг фон Веннинген (два из четырех примеров), а Николаус фон Любихау стал фогтом Зольдау. Также стоит отметить карьеру Конрада Фолькольта, который был конным маршалом в 1390 году, фогтом Штума в 1392-94 годах, а затем его снова можно встретить на должностях в Мариенбурге (смотритель погреба, скотник, госпитальер). Иоганн фон Фельде, уже упоминавшийся как хаускомтур, также интересен: после карьеры комтура Бютова он возвращается в Мариенбург в качестве конного маршала. Здесь, видимо, предполагается, что он все-таки не рекомендовал себя для более высокой карьеры. Среди госпитальеров двое из трех братьев с точно установленными фамилиями также стали комтурами (Георг фон Вирсберг, Петер фон Лорх). Другие должности неоднозначны: среди смотрителей погребов шесть (из 19) были повышены до должности фогта или комтура. В случае с мастерами мельниц, трое (из шести) были повышены до должности фогта или комтура.

В частности, в случае с смотрителями карванов, пять из 12 представителей с фамилиями/именами позже продвинулись на более высокие должности (3 — комтуры, 2 — фогты), а еще двое, по крайней мере, достигли должности хаускомтура (Иоганн фон дер Хейде, Генрих фон Рохведель) в других замках. В случае со скотником из 14 должностных лиц можно проследить только двух — фогта и комтура. Таким образом, эта должность, очевидно, предоставляла мало возможностей для продвижения по службе.

Удивительное наблюдение в этих исследованиях относится к садовой службе, которая включала в себя надзор за садами ордена в Мариенбурге, а также уход за лазаретом для слуг в церкви Святого Лаврентия. Эта должность, очевидно, считалась привлекательной для пожилых людей: из пяти чиновников, которых можно идентифицировать, трое (Георг фон Секендорф, Фридрих фон Масбах, Вольф фон Заусхайм) занимали  должность садовника в Мариенбурге после чрезвычайно успешной карьеры в качестве комтуров в Пруссии.

 

Сравнение с другими комтурствами

В Мариенбурге особенно, а также в комтурствах Эльбинга и Кёнигсберга можно выделить почти все хозяйственные и бытовые службы (Ziesemer, S.81; Jähnig, S.94-5); в других замках ордена хозяйственных учреждений было меньше, в зависимости от размера конвента. Частично должности (смотритель карвана, кузнец, седельный и сапожный мастер, мастер резьбы, мастер кухни или погреба и интендант) вытекают из правил и обычаев Тевтонского ордена и имеют аналоги в других духовных рыцарских орденах (Sarnowsky, S.163-4); частично они также обусловлены временными и региональными обстоятельствами (мостовой мастер в Торне, мастер пряжи в Рагните, каменный  мастер в Мариенбурге, монетный мастер в Данциге).

 

Заключение

В заключение можно отметить некоторые результаты:

1. 23 внутренние службы по большей части были снабжены собственными кассами/фондами казначея и управляли своими делами самостоятельно. Каждая служба отвечала за определенную область или деятельность. Они поддерживали друг друга взносами в натуральной форме, в зависимости от потребностей других служб. Хаускомтур часто вмешивался в повседневные дела, без суеты выделяя необходимые средства.

2. Большинство должностей занимали полноправные братья. В принципе, существовали хорошие возможности для продвижения по службе в более престижных должностях (хаускомтур, смотритель карвана, конный маршал, госпитальер, мельничный мастер, смотритель погреба), что можно доказать во многих случаях.

3. По структуре и исполнению должностных обязанностей Мариенбург не отличался от других крупных конвентов (Эльбинг и Кёнигсберг). Однако можно отметить, что централизованный учёт со стороны комтура/великих управляющих в других комтурствах, похоже, явно смягчен в Мариенбурге. Это, безусловно, результат не совсем четкого разграничения полномочий между ведущими должностными лицами (Верховный магистр, казначей, хаускомтур) в отношении домовых служб.

 

_______________________

 

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

 

 

Дальнейший карьерный путь чиновников замка Мариенбург

Создано в соответствии с записями в Мариенбургской конторской книге, если должностные лица были указаны там по своим фамилиям. Те должностные лица, которые указаны только под своими именами, не были включены сюда, так как трудно определить более ранний или более поздний карьерный путь только на этом основании. Все найденные имена были сверены с современными справочниками служб, составленными Йоханнесом Фойгтом, Петером Г. Тиленом, Бернхартом Янигом и Дитером Хекманном. В них перечислены все «высшие» службы в Пруссии и баллеях Священной Римской империи. Другие специальные регистры (например, для прокураторов ордена), а также отдельные разрозненные просопографические данные не могли быть приняты во внимание в рамках данного очерка из-за обилия имен. Поэтому, если в следующем списке написано «до/после не установлено», то это относится исключительно к уже упомянутым регистрам Фойгта/Тилена/Янига/Хекмана, и вполне возможно, что фамилии встречаются и в других местах. Однако главное здесь — общая тенденция, а именно: сколько чиновников низшего ранга впоследствии достигли высших должностей. Эта общая тенденция может быть довольно точно суммирована следующим списком и проанализирована выше в основном тексте.

 

Хаускомтур:

  • Иоганн фон Фельде — 1386 хаускомтур; 1387-1390 комтур Бютова; 1392 конный маршал Мариенбурга
  • Хайнрих Харде — 1388 хаускомтур ; 1390-91 комтур Редена; 1391-1402 комтур Нессау
  • Клаус Винтхертур — 1398, 1400 хаускомтур (+ 1402); до/после не установлено
  • Иоганн Хохлиц (Хохслиц) — 1408 хаускомтур; 1409 ландкомтур баллея Этш
  • Йохан Кинтсберг (Кюнсберг) — 1408 хаускомтур; до/после не установлено
  • Иоганн фон Селбах — 1411 хаускомтур; 1411-1413 фогт Лайпе [в действительности комтур Папау]; 1414-16 комтур Торна; 1416-22 Великий интендант; 1422-31 комтур Меве; 1431-33 комтур Бранденбурга
  • Хайнрих фон Подендорф — 1404-11 фогт Штума; 1411-1414 хаускомтур; после не установлено
  • Иоганн фон Винтхаузен — 1411-1414 смотритель погреба; 1414-1416 хаускомтур; после не установлено
  • Николаус Гёрлитц — 1415 кумпан комтура Бальги; 1416-17 хаускомтур; 1417-18 фогт Гребина; 1421 Великий комтур; 1422 Великий маршал; 1422-28 Великий интендант и комтур Кристбурга; 1432-? комтур Редена; 1437/1441 пфлегер Зеехестена
  • Хайнрих Хауер — 1411 мастер-мельник; 1417-19 хаускомтур; 1419-22 фогт Штума; 1422-24? комтур Диршау
  • Эрвин Хуг фон Хайлигенберг — 1441 хаускомтур; 1445-46 комтур Шлохау
  • Иоганн фон Биркен — 1441 хаускомтур; после не установлено
  • Ханс Мелвис — 1446 хаускомтур; после не установлено
  • Конрат Цольнер — 1448 хаускомтур; после не установлено

 

Великий шеффер:

  • Эверхарт фон Вирминен — 1376 Великий шеффер
  • Иоганн фон Техвитц — 1407 и 1410 Великий шеффер; 1409 управляющий таможней и 1411 фогт Гребина; после не установлено
  • Иоганн фон Диттенхоф — 1408-1409 Великий шеффер; до/после не установлено
  • Фридрих Цорн — до/после не установлено
  • Людек Ползадт — 1410 заместитель Великого шеффера; 1411-1418 Великий шеффер; до/после не установлено
  • Хайнрих Зеебург — до/после не установлено
  • Ханс фон Хиршбах — до/после не установлено

 

Конный маршал:

  • Бертольд фон Бухайм — 1381/87 конный маршал; до/после не установлено
  • Бертольд фон Бассе — 1383-87 конный маршал; до/после не установлено
  • Кунцен Фолькольт — 1390 конный маршал; 1392-1394 фогт Штума; 1397 смотритель погреба; 1398 мастер-скотник; 1401 госпитальер
  • Йохан фон Вельде — 1392 конный маршал (см. Хаускомтур)
  • Готфрит фон Хоцельт — 1392 конный маршал; до/после не установлено
  • Ханнос фон Шовенбург — 1401 конный маршал; до/после не установлено
  • Хайлигер фон дер Штрессен — 1402 конный маршал; до/после не установлено
  • Георг фон Зекендорф — 1412/1417 конный маршал; 1418-1420 младший кумпан магистра 1420-21 старший кумпан магистра; 1421-23 фогт Гребина; 1423-24 комтур Швеца; 1430 садовник Мариенбурга (предположительно отправлен туда по старости)
  • Николаус фон Любихау — 1412/1413 конный маршал; 1437 фогт Зольдау; 1451 садовник в Эльбинге
  • Георг фон Веннинген — 1417 конный маршал; до/после не установлено
  • фон Драушвитц (Трошвитц) — 1430 конный маршал; 1433-34 младший кумпан 1434-35 старший кумпан магистра; 1436-42 комтур Голлуба; 1442-47 фогт Браттиана

 

Госпитальер:

  • Конрад Фолькольт — 1401 госпитальер (см. Конный маршал)
  • Бертольд фон Бухайм — 1404 госпитальер (см. Конный маршал)
  • Петер фон Вальтенхайм — 1406 госпитальер; до/после не установлено
  • Георг фон Вирсберг — 1406 госпитальер; 1408-1411 Великий шеффер; 1411 комтур Редена; 1422/27/28 глава витингов в Рагните; 1437 кухонный мастер, а также мельничный мастер в Кёнигсберге (в Редене он был командиром всего несколько месяцев, возможно, там он совершил оплошность?)
  • Николаус Фроенахер — 1418 госпитальер; до/после не установлено
  • Петер фон Лорш — 1396 смотритель погреба в Мариенбурге; 1415 фогт Диршау; 1411 [?]-1416 комтур Меве; 1415-16 фогт Роггенхаузена; 1419/20 рыбный мастер в Путциге; 1420/24 госпитальер

 

Кухонный мастер:

  • Петер Снидевинтер — 1392 кухонный мастер; до/после не установлено
  • Ханс Бунтшух — 1399-1411 кухонный мастер; до/после не установлено

 

Смотритель погреба:

  • Петер фон Лорш — 1396 смотритель погреба (см. Госпитальер)
  • Конрад Фолькольт — 1397 смотритель погреба (см. Конный маршал)
  • Матес фон Биберн — 1398 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Петер фон Штайн — 1399 смотритель погреба (см. Колокольный мастер)
  • Хайнрих Лайденстетен — до 1394 смотритель карвана; 1400 смотритель погреба; 1394-1403 пфлегер Мезеланца
  • Хайнрих Кухенмайстер — 1400 смотритель погреба (см. Садовник)
  • Хайнрих Коппель — 1403 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Лукас фон Лихтенштайн — 1411 смотритель погреба; 1416 комтур Нессау; 1416-1419 комтур Рагнита; 1419, 1422-24, 1429-36 пфлегер Бютова; 1420 фогт Лауенбурга; 1424-26 комтур Шёнзее; 1437 пфлегер Лохштедта; 1440 янтарный мастер; 1445 пфлегер Тапиау
  • Иоганн фон Винтхаузен — 1414 смотритель погреба (см. Хаускомтур)
  • Клаус Филке — 1414 смотритель погреба; до/после не установлено
  • фон Нуссбеерг  — 1415 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Витче фон дер Пфорте — 1414 торговый представитель (лигер) в Торне; 1415 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Рудольф Гросс — 1419 смотритель погреба; 1430 смотритель карвана; после не установлено
  • Хайнрих фон Трахенау — 1433 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Вильгельм фон Хундеборн — 1432 смотритель погреба; 1444 младший кумпан магистра; 1444-45 старший кумпан магистра
  • Кунц Гросс — 1437 пфлегер Шаакена; 1445-1447 смотритель погреба
  • Людвиг фон Хольхайм — 1447-48 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Вильгельм фон Кюнссберг — 1448-49 смотритель погреба; до/после не установлено
  • Конрад фон Тифен — 1449 смотритель погреба; до/после не установлено

 

Зерновой мастер:

  • Херманн Ганс — 1378 зерновой мастер; 1394 смотритель карвана; 1394 заведующий кухонным хозяйством
  • Хайнрих фон Шёненберг — 1419 зерновой мастер; до/после не установлено

 

Мельничный мастер:

  • Хайнрих Хауер — 1411 мельничный мастер (см. Хаускомтур)
  • Герман Оберштольц — 1420-1423 пфлегер Монтау; 1430 мельничный мастер
  • Филипп фон Кендених — 1430 мельничный мастер; 1432-1435 комтур баллея Кобленц
  • Фридрих фон Шёненберг — 1441 мельничный мастер; 1442/43 рыбный мастер из Драуссен; после не установлено
  • Иоганн фон Бух — 1426/27 зерновой мастер комтурства Кёнигсберг; 1435/37 пфлегер Нойденбурга; 1441 мельничный мастер; 1446/47 фогт Штума
  • Ханс Шмедингер — 1454 мельничный мастер; до/после не установлено

 

Мастер-садовник (похоже «пенсионная должность»):

  • Иоганн Гримрод (Грунрод) — 1410 садовник
  • Хайнрих Кюхмайстер — 1390-96; 1414/1416 мастер-скотник; 1417/18 садовник; 1420 кумпан комтура Эльбинга
  • Йорг фон Зекендорф — 1430 садовник; (см. Конный маршал); после не установлено
  • Фридрих фон Масбах — 1415-17 комтур Мемеля; 1417 ххаускомтур Элбинга; 1423-27 пфлегер Инстербурга; 1444 садовник
  • Вольф фон Заусхайм — 1416-21 комтур Редена; 1421-38 комтур Остероде; 1438-39 пфлегер Бютова; 1441 садовник

 

Мастер-скотник:

  • Хайнрих Штанге — до 1381 скотник; до/после не установлено
  • Хайнрих Риман — 1381 скотник; до/после не установлено
  • Хайнрих Лангенфель Heinrich — 1381 скотник; до/после не установлено
  • Иоганн фон Кёнигсхайн — 1394 зав. кухонным хозяйством; 1396 скотник; после не установлено
  • Клаус Молемайстер — 1396 скотник; до/после не установлено
  • Кунц Фолькольт — 1398 скотник (см. Конный маршал)
  • Ульрих Йонсдорфер — 1401 скотник; до/после не установлено
  • Хайнрих Кюхмайстер — 1390-96; 1414 скотник (см. Садовник)
  • Франц фон Экерсберг — 1414 скотник; до/после не установлено
  • Рудольф Флемминг — 1416 скотник; до/после не установлено
  • Фридрих Эльхард — 1419 скотник; до/после не установлено
  • Ханс Мотхенеер — 1430 скотник; до/после не установлено
  • Зигфрид Грек — 1445 скотник; 1447-49 пфлегер Растенбурга; 1449-50 комтур Голлуба; после не установлено
  • Альбрехт фон Цойтерн — 1445 скотник; до/после не установлено

 

Смотритель карвана:

  • Хайнрих фон Лайденстетен — до 1394 смотритель карвана (см. Смотритель погреба)
  • Херман Ганс — 1394 смотритель карвана (см. Зерновой мастер)
  • Бертус фон Лозин — 1396-1401 смотритель карвана; до/после не установлено
  • Йохан фон Вильденов — 1401 смотритель карвана; до/после не установлено
  • Конрад фон Хельмсдорф — 1405/1413 смотритель карвана; 1417 пфлегер Меселанца; 1419-1427 пфлегер Монтау; 1427-32 пфлегер Лезевитца
  • Хайнрих Постер — 1413-14 смотритель карвана; 1422 мельничный мастер; 1422-25 комтур Альтхауса; 1429 конный маршал комтурства Эльбинг
  • Иоганн фон Линтцених — 1414; 1423 смотритель карвана — после не установлено
  • Готфрид фон Гайленкирхен — 1416/20/21 смотритель карвана; 1437-38 комтур Шлохау; 1442 пфлегер Монтау
  • Хайнрих Охс — 1418 пфлегер Лабиау; 1422 смотритель карвана; 1423-1426 пфлегер Гердауена; 1431 рыбный мастер комтурства Кёнигсберг
  • Ханс фон Трахенау — 1423 смотритель карвана; 1441 конный маршал комтурства Кёнигсберг 1445-47 конный маршал комтурства Данциге
  • Иоганн фон дер Хайде — 1428 смотритель карвана; 1431 хаускомтур комтурства Пройссиш Марк; 1437/39 колокольный мастер в Мариенбурге
  • Хайнрих фон Роведель — 1428 смотритель карвана; 1432/33 хаускомтур Данцига
  • Альбрехт Кальб — 1430-1432 смотритель карвана; 1446-1454 комтур Торна

 

Колокольный мастер:

  • Кунрад фон Чачхерни/Czaczcherney — 1394 колокольный мастер; до/после не установлено
  • Петер фон Штайн — 1398/1411 колокольный мастер (в 1399 был смотрителем погреба) — после не установлено
  • Энгельхард фон Нотхафт — 1410 зерновой мастер; 1415 монетный мастер; 1437 колокольный мастер; после не установлено
  • Николаус фон Синтхен — 1439/1441 колокольный мастер; до/после не установлено
  • Николаус Роненберг — 1441/44 колокольный мастер; до/после не установлено
  • Николаус фон Бранденбург — 1444/48 колокольный мастер; до/после не установлено
  • Кристиан фон Штросберг — 1448 колокольный мастер

 

Заведующий кухонным хозяйством:

  • Ханнус фон Кёнигсхаген — 1394 кухонный завхоз (см. Скотник)
  • Херман Ганс — 1394 кухонный завхоз (см. Зерновой мастер)
  • Йохан фон Дудельстад — 1398 кухонный завхоз; до/после не установлено
  • Йохан Луллен — 1398 кухонный завхоз; до/после не установлено
  • Клаус Руде — 1399 кухонный завхоз; до/после не установлено
  • Хайнрих Кюхмайстер — 1416/1417 кухонный завхоз (см. Садовник)

 

Мастер-резчик:

  • Ханнус Тристам — 1409 резчик; до/после не установлено
  • Ханнус Ангер — 1409 резчик; до/после не установлено
  • Каспар фон Конрадсвальде — 1409 резчик; до/после не установлено

 

Мастер-кузнец:

  • Ханнус фон дер Лобов — 1398 кузнец; до/после не установлено
  • Петер Нуман — 1399 кузнец; до/после не установлено
  • Андреас Роде — 1400/1402 кузнец — до/после не установлено

 

Обувной мастер:

  • Петер фон Ланген Хайнрсдорф — 1397 сапожник; до/после не установлено
  • Никлаус Бешорн — 1392 сапожник; до/после не установлено
  • Петер Кохинг — 1400 сапожник; до/после не установлено
  • Петер Дене — 1409 сапожник; до/после не установлено
  • Николаус фон Шеллендорф — 1409 сапожник — до/после не установлено
  • Ханс Шунеман — 1436 сапожник — до/после не установлено

 

 

 

Примечания:

* Гроссер Вердер — низменность, лежащая в дельте Вислы между Вислой и Ногатом.

** Скот — прусская, а также польская (скоец), денежная единица, равная 1/24 серебряной марки и 30/1 пфеннигов.

 

 

Источники и литература:

GStPK Berlin, XX. HA, OBA.

GStPK Berlin, XX. HA, OF.

Joachim E. Das Marienburger Tresslerbuch der Jahre 1399–1409. Königsberg, 1896.

Link C., Sarnowsky J. Schuldbücher und Rechnungen der Großschäffer und Lieger des Deutschen Ordens, Bd. 3: Großschäfferei Marienburg. Köln-Weimar-Wien 2008.

Perlbach M. Die Statuten des Deutschen Ordens. Halle, 1890.

Preußisches Urkundenbuch, Bd. 3, 1. Lfg. (1335–1341), hg. von Max Hein, Königsberg, 1944.

Thielen P.G. Das grosse Zinsbuch des deutschen Ritterordens (1414-1438). N.G. Elwert, 1958

Ziesemer W. Ausgabebuch des Marienburger Hauskomtur fiir die Jahre 1410—1420. Königsberg, 1911

Ziesemer W. Das grosse Ämterbuch des Deutschen Ordens.  Danzig: Kafemann, 1921.

Ziesemer W. Das Marienburger Ämterbuch. Danzig, 1916.

Ziesemer W. Das Marienburger Konventsbuch der Jahre 1399-1412. Danzig, 1913.

Ziesemer W. Das Zinsbuch des Hauses Marienburg. Marienburg, 1910.

Benninghoven F. Die Burgen als Grundpfeiler des spätmittelalterlichen Wehrwesens in preußisch-livländischen Deutschordensstaat // Die Burgen im deutschen Sprachraum, Bd. 1, Sigmaringen, 1976, S. 565–601.

Dabrowska M. Badania archeologiczno-architektoniczne na terenie zamku niskiego w Malborku w latach 1998–2004 // XV sessja Pomorzoznawcza. Mareriały z konferencji 30 listopada-02 grudnia 2005, Elblag, 2005, S. 303–315.

Długokecki W. Hausämter und Hausbeamten auf der Marienburg in der ersten Hälfte des 15. Jahrhunderts // Burgen kirchlicher Bauherrren. München-Berlin, 2001.

Heckmann D. Amtsträger des Deutschen Ordens in Preußen und in den hochmeisterlichen Kammerballeien des Reiches bis 1525. Torun, 2020.

Herrmann C. Der Hochmeisterpalast auf der Marienburg: Rekonstruktionsversuch der Raumfunktionen // Magister Operis. Beiträge zur mittelalterlichen Architektur Europas, Festgabe für Dethard von Winterfeld zum 70. Geburtstag. Regensburg, 2008.

Jähnig B. Organisation und Sachkultur der Deutschordensresidenz Marienburg // Vorträge und Forschungen zur Residenzenfrage, hg. v. Peter Johanek, Sigmaringen, 1990, S. 45–75.

Bernhart Jähnig, The List of Dignitaries and Officials of the Teutonic Order in Prussia // The Teutonic Order in Prussia and Livonia. The political and ecclesiastical Structures 13th-16th century, Torun, 2015, S. 291–345.

Józwiak S., Trupinda J. Organizacja zycia na zamku krzyzackim w Malborku w czasach wielkich mistrzów (1309–1457). Malbork, 2011.

Klein A. Die zentrale Finanzverwaltung im Deutschen Ordensstaat Preußen am Anfang des 15. Jahrhunderts. Leipzig, 1904.

Mentzel-Reuters A. Arma spiritualia. Bibliotheken, Bücher und Bildung im deutschen Orden. Wiesbaden, 2003.

Militzer K. Von Akkon zur Marienburg. Verfassung, Verwaltung und Sozialstruktur des Deutschen Ordens 1190–1309. Marburg, 1999.

Sarnowsky J. Die Wirtschaftsführung des Deutschen Ordens in Preußen (1382–1452). Köln, 1993.

Semrau A. Der Wirtschaftsplan des Ordenshauses Elbing aus dem Jahre 1386 // Mitteilungen des Coppernicus-Vereins 45 (1937), S. 1–74.

Sielmann A. Die Verwaltung des Haupthauses Marienburg in der Zeit um 1400 // Zeitschrift des Westpreußischen Geschichtsvereins 61 (1921), S. 1–101.

Schmid B. Die Marienburg. Ihre Baugeschichte. Würzburg 1955.

Steffen H. Das ländliche Mühlenwesen im Deutschordensstaate // Zeitschrift des Westpreußischen Geschichtsvereins 58 (1918), S. 73–92.

Thielen P.G. Die Verwaltung des Ordensstaates Preussen. Köln, 1965

Torbus T. Die Konventsburgen im Ordensland Preußen. München, 1998.

Vercamer G. Siedlungs-Sozial-und Verwaltungs geschichte der Komturei Königsberg in Preußen (13.–16. Jahrhundert). Marburg, 2010.

Voigt J. Namens-Codex der Deutschen Ordens Beamten, Hochmeister, Land-meister, Großgebietiger, Komthure, Vögte, Pfleger, Hochmeister-Kompane, Kreuzfahrer und Söldner-Hauptleute in Preussen. Königsberg, 1843.

Ziesemer W. Wirtschaftsordnung des Elbinger Ordenshauses // Sitzungsberichte der Altertumsgesellschaft Prussia 24 (1923), S. 76–91.

 

 

 

Замки экспансии. Часть 2.

Замки экспансии. Часть 2.

В этой статье более подробно рассмотрим строительство и осаду Орденом замков на Немане и в Литве в период орденских райзов конца 13 — начала 15 веков.

В ходе опустошительных походов часто случалось, что приходилось с боем брать деревянно-земляные укрепления, атаковать главный замок района, завоевывать важный опорный пункт. Но мы рассмотрим не эти, второстепенные осады, а запланированные, намеченные заранее, которые были, или, по крайней мере, должны были стать целью и содержанием целой кампании и были направлены против главных крепостей страны. За период литовских военных райзов в течении 14 века организованные походы с целью осады были совершены не менее 35 раз и их количество было гораздо меньше, чем опустошительных кампаний.

Осады проводились как зимой, так и летом, но больше летом, поскольку тяжёлые осадные машины можно было перевозить на кораблях. Первоначально, за исключением Путеникки, объектами осады были замки в нижнем течении Мемеля: Бисен, Юнигеда, Пистен и, неоднократно, Велуна. Только в 1360-х годах каменные замки Верхней Литвы подверглись систематическому нападению: Ковно, Троки (Тракай), Вильно. Гартен (Гродно) на верхнем Мемеле были постоянной целью на протяжении всего столетия.

 

замки экспансии
Орденские и литовские замки на Немане и в Жемайтии. 13-14 в.в.

 

Литовский замок Бисене в 1283 году стал первым замком, подвергшимся орденской осаде после покорения пруссов (SRP I 147). Ныне высокие валы этого городища сохранились у Картупенай.

В 1290 году орденские войска осадили литовский замок Колайнай (SRP I 152). Единого мнения о том, где находился этот замок нет. По одной версии — в местности Калненай, согласно второй — между Бисен и р. Раудоне.

В 1291 году был уничтожен замок Медераб — «и пошли на замок Медерабу, от которого христиане претерпели много неприятностей, и, с бою захватив его, всех взяв в плен и убив, они до основания сожгли его огнем пожара» (SRP I 154). Точное месторасположение замка неизвестно, предположительно он располагался на левом берегу р. Митува у Мяшкининкай.

Два замка в литовской земле Карсовии Скорнайте и Бибервайте, покинутые литовцами заранее, были уничтожены Орденом в 1315 (возможно это произошло и раньше, в 1307) году (SRP I 174). Но точное место их нахождения неизвестно до сих пор.

В 1322 году войско Ордена вместе с прибывшими гостями уничтожило безымянный замок в волости Вайкен (SRP I 186). Точное местоположение этого замка также не установлено.

В волости Паграуде в 1317 году орденский отряд во главе с комтуром Рагнита Фридрихом фон Либенцелль осадили «castrum Gedemini» (SRP I 183). В последующем ещё дважды орденские войска осаждали замок Гедемина в 1324 и 1330 годах (SRP I 189 и 217). Где точно находился этот замок и почему он носил такое название — доподлинно неизвестно, предположительно локализуется в верховьях р. Юра.

Один из основных литовских замков на Мемеле Велуна окончательно пал под орденской осадой и был уничтожен в 1367 году (SRP II 86, 89, 559).

 

замок Велун
Находки на городище Велуна. Lietuvos nacionalinis muziejus, inv. Nr. AR 397, 2016.

 

Многие гости Ордена также были участниками райзов-осад. Так самая длительная осада Вильны в 1390 году описана в путевых заметках и счетах графа Дерби, будущего короля Англии Генриха IV. Граф щедро одарил шахтёров и инженеров, копавших тоннели, а также стрелка-канонира, стрелявшего по стенам замка. Хроники также упоминают заслуги при штурме графа Дерби и его лучников (SRP II 641).

Ковно — важнейший замок Литвы на Немане был построен в 1361 году. Тогда же начались орденские походы к замку с целью его захвата.

Во время большого райза в апреле 1362 года войско Ордена во главе с магистром разрушили «castrum Kauve» (SRP II 81), а на следующий год разрушен был и только что построенный Новый Ковно (SRP II 540). Новый Ковно был восстановлен и безуспешно атакован в 1367 году (SRP II 559), затем захвачен в 1368 году (SRP II 560), снова восстановлен и захвачен, а рядом в апреле-мае 1369 года появилось орденское укрепление Готтесвердер (SRP II 561). Литовцы захватили его 12 сентября (SRP II 94, 561-563; SRP III 88), но Орден вновь овладел замком в ноябре-декабре (SRP II 95, 561-563; SRP III 88). Так один из осадных походов в 1369 году был направлен не против литовского замка, а против крепости, построенной Орденом в Литве и которая была завоевана литовцами — Готтесвердер (SRP 2, 561-563).

Экспедиции с единственной или главной целью строительства укреплений на вражеской территории чуть более многочисленны, чем осадные.  За рассматриваемый период было осуществлено 38 таких походов.

Прочное управление завоёванной территорией могло быть основано только на сети замков, а русло реки Мемель можно было контролировать только с помощью цепи замков — Мемель, Тильзит и Рагнит на территории Пруссии, Георгенбург, Байербург, Христмемель, Велуна, Мариенбург, Готтесвердер, Риттерсвердер, Мариенвердер — в Жемайтии. В отличие от осад, которые также могли ассоциироваться с разрушениями и иногда перерастали в сражения, строительные экспедиции, которые случались реже, даже имели свое собственное обозначение: «Baureise/buwunge/buunge» или, как в случае с обнесением стеной Мемеля, что не было завершено из-за восстания жемайтов в 1409, grose buwunge.

В качестве строительного материала на первоначальном этапе было выбрано дерево, которое было доступно повсеместно, поскольку строительство из камня было невозможно в течение короткого времени в условиях войны, а также из-за транспортных проблем. Необходимо было строить как можно быстрее, но при этом как можно проще. По этой же причине все строительные работы проводились летом или осенью, по крайней мере, когда лед, снег или паводок не мешали работе.

Соответствующая организация работ обеспечила максимально возможное ускорение процесса строительства, что было важно для военных целей. Если того требовала боевая обстановка, важнейшие строительные элементы крепости готовились в безопасном месте во внутренних районах до начала предприятия, затем перевозились на предполагаемый участок в разобранном состоянии, собирались там как можно быстрее под защитой войска, усиленно укомплектовывались и использовались как эффективное средство борьбы.

Средством передвижения обычно служили лодки и корабли, которые привозили сборные деревянные детали, использовавшиеся затем на месте строительства.

Для быстрой переброски войск, строительных материалов и осадных орудий у Ордена имелось множество вместительных речных судов. На 1400 год на территории Пруссии их насчитывалось 114 единиц. Сосредоточены они были преимущественно в Кёнигсберге, Эльбинге, Мемеле. Среди судов, упоминаемыми орденскими хронистами, были многовёсельные лодки (prahm), плоскодонные баржи и лёгкие парусные суда (nassut). На них везли и многочисленное войско, и провиант, а также осадные орудия. Небольшие лодки и баржи использовали также для возведения понтонной переправы через реки. Порой лодки и баржи перевозились на повозках.

«В год от Рождества Христова 1319, после праздника Пасхи, маршал со многими братьями и ратниками, идя на судах, собрался взять замки Юнигеда и Писта» (СТР).

Так было в 1233 году при строительстве замка Мариенвердер — «магистр и братья, приготовив то, что требуется для сооружения замков, незаметно переправились на остров у Квидина, … и там в год от Рождества Христова 1233 воздвигли на одном холме замок, назвав его Мариенвердером» (SRP I 56).  А также Эльбингом (SRP I 60) и Христбургом (SRP I 85). В 1406 году при строительстве замка Тильзит использовались материалы снесённых построек (PrUB, JH I 879).

Однако не всегда привозимые строительные элементы конструкции использовались по назначению. Так летом 1394 году магистр Конрад фон Юнгинген запланировал поход с целью восстановления замка Риттерсвердер, разрушенного двумя годами ранее — «магистр после совета с прецепторами совершил рейд для восстановления на прежнем месте замка Риттерсвердер из очень крепкого дерева» (Chronica nova Prutenica). Поход начался, однако вместо восстановления замка войско двинулось на осаду Вильно.

Если непредвиденная ситуация требовала незапланированного строительства, оно осуществлялось в среднем в течение недели. Пример такого строительства — замок Кёнигсбург: «кроме того, что Витовт построил со своими людьми один замок из дерева и, завершив его за пять дней, оставил нашим рыцарям» (Annalista Torunensis). Хронист Иоганн Посильге в свою очередь говорит о восьми днях (SRP III 278). Подробно стоимость строительства и обеспечение замка Кёнигсбург описано в записях казначея за 1405 год (МТВ, 360-396).

Попытки Ордена утвердиться на р. Мемель начались с основания ещё в 1252 году ливонцами замка Мемель (PrUB 1.1.261; SRP I 280), который перешёл к прусскому отделению Ордена лишь в 1328 году (SRP I 214).

«В год от Рождества Христова 1289 брат Мейнике … со всей силой воинов пришел в день святого мученика Георгия в землю скаловов и в славу и похвалу Божию на одной горе, за Мемелем, построил замок Ландесхуте, что значит в переводе «страж земли» (SRP I 151). Так на месте прусского укрепления Раганите возник будущий замок Рагнит, основанный ландмейстером Майнхартом фон Кверфуртом. Одновременно с Рагнитом в 1293 ниже по течению был основан замок Шалауербург.

В 1336 году был основан замок Георгенбург (Юрбаркас, Литва) — «Год Господень 1336 … в день тела Христа братья начали строить замок в их [литвинов] земле, где были военные действия» (Canonici Sambiensis). Однако первый замок на горе Св. Георгия был основан ещё в 1259 году, при равных затратах сил и средств братьев из Ливонии и Пруссии.  «… Был сооружён замок в земле Карсовии, на горе Святого Георгия, что было тогда крайне необходимо для упрочения веры христианской. Когда он был построен, для охраны упомянутого замка были оставлены благочестивые люди, отменные воины, братья и оруженосцы из Пруссии и Ливонии» (SRP I 95). И разрушенный на следующий год, в ходе Второго прусского восстания, замок был заново отстроен лишь десятилетия спустя.

В 1337 году был заложен замок Байербург-1 (Плокщай, Литва). Всего же замков с таким названием на Немане в разное время было три, и эпопея с их перемещением и строительством растянулась почти на 70 лет. «В этом же году (1337) господин Генрих, герцог Баварии, пришёл в Пруссию и вместе с нашими рыцарями построил в литовской земле замок под названием Байербург, закончив его строительство за три недели» (Annalista Torunensis).

 

замок Байербург Юрбаркас
Валы замка Байербург-3 (Юрбарскас). M. Grikpėdis, 2018.

 

Практически сразу к замку пришли литовцы. Литовский князь Гедимин привел большую армию и осадные орудия и осадил Байербург на Троицу (15 июня 1337 года). Осада продолжалась 22 дня. Окончилась тем, что один из лучников убил великого князя (вероятно это был один из сыновей Гедимина — Витовт) и войско отошло.

«Братья затем, выйдя из замка, и машины и прочее, что оставалось, доставили в замок, и господин Генрих Баварский одарил замок оружием и нужной живностью, хоругвью и печатью» (Chronica nova Prutenica). После того, как укрепление успешно выдержало осаду, Генрих XIV наградил ее оружием, провиантом, флагом и гербом. 15 ноября 1337 года Людовик IV, император Священной Римской империи, издал буллу, по которой подарил литовские земли Ордену и назвал Байербург центром будущей завоеванной земли и будущей епархии. «Император Людвиг IV жалует Великому магистру Дитриху Альтенбургу и Ордену тевтонских рыцарей земли Литвы, а именно Жемайтию, Карсовию и Русь, а также обустраивает главный замок Литвы в Байербурге и архиепископство Байерн» (PrUB 3.134). Правда просуществовал замок недолго. В 1344 году из-за отдалённости и проблем со снабжением Орден разрушил замок и ниже по реке был построен новый, второй Баварский замок (Мастайчай, Литва).

 

булла императора Людвига IV
Булла императора Людовика IV. 14 в.

 

«… В то же время магистр с участием своих прецепторов, хорошо в этом определившись, замок, вульгарно Байербург именуемый, сжёг и вскоре затем одной милей ниже другой поставил, который за исключением только места с тем же названием, то есть Байербург, называется» (Chronica nova Prutenica).

Второй замок, как и первый, послужил базой и оплотом для дальнейших орденских походов в Литву. В 1381 году замок осадил литовский князь Корибут, сын Ольгерда. «С сыном Корибутом, братом королевским, воины поспешили осадить замок Beyerem. С трёх сторон усиленно штурмовали они его, заполнив рвы и предместья. Хотели сжечь, но замок дал мощный отпор и не сдался язычникам» (Chronica nova Prutenica).

Замок не сдался, но рыцари сами пожгли часть замковых построек. Через шесть дней литовцы отступили, к тому же подходило подкрепление из Рагнита. В итоге в 1384 году замок был сожжен Витовтом. «Также в третий день июля гнусный предатель Витовт сжёг замок Байербург и Мариенбург» (Annalista Torunensis).

В 1387 году замок был вновь восстановлен под именем «Байербург» (Юрбаркас, Литва). Но название теперь не прижилось особо и замок больше был известен как Георгенбург. Хотя в действительности Байербург-3 и Георгенбург два разных замка в районе современного Юрбаркаса. «В этом же году рыцари восстановили замок Юргенбург, который предал и разрушил Витовт, и назвали его Байербургом. Во время этого строительства они не встретили со стороны врагов никаких помех» (Annalista Torunensis). В конечном итоге замок был сожжён Витовтом в 1403 году и более не восстанавливался.

В 1313 году Орден основывает на Мемеле замок Христмемель (SRP I 178). «Год Господень 1313. Магистр Карл построил новый замок против литвинов, который назвали Мемелем Христа  (Christi Memela)» (Canonici Sambiensis). Согласно описаниям хронистов построен замок был в 6 милях выше Рагнита и ныне отождествляется с городищем на левом берегу Немана у Норкунай.

Повторное основание замка Георгенбург в 1336 году это часть масштабной попытки Ордена укрепиться на среднем Мемеле в ходе завоевания территории Жемайтии. В том же году выше на Мемеле был построен ещё один замок — «… в тот же год магистр Дитрих построил Мариенбург против язычников на острове Ромейн между Велуном и Бистен, и построив его, вознёс замок. В те времена можно было перейти вброд реку Неман, ибо вода была мала, и язычники в том месте с великим войском встали против отрядов братьев и встречным боем оттеснили магистра от того места, и так остался замок в руинах и неоконченный» (Chronica nova Prutenica).

Ныне несуществующий остров Ромейн располагался на Мемеле, в 1 километре к западу от устья Дубиссы. В 1368 замок решили перенести под Ковно, так появился Мариенбург-2.

Литовский историк Теодор Нарбут в своём труде «История литовского народа» пишет об одном интересном факте в связи с этим замком.

Весной 1810 года в районе Сапежишки (Sapiezyszki/Zapyškis) на подмытом весенними паводками холме был обнаружен фундамент угла стены, в котором была найдена литая бронзовая табличка размером с лист бумаги кварто (примерно 24х30 см), которую автор видел в 1813 году в доме приходского священника Янковского. На ней были выгравированы слова, скопированные Нарбутом:

 

+ Salve Regine Celi +
Ao. Dni. MCCCLXVII IV Cal. Maij.
Ego Frtr. Burchardus de Mansfeld posui
super hanc tabulam primum lapidem
Castri ad honorem B. V. Marie
Kyrie eleison.
+
Славься, Царица Небесная
Год Господень 1367 4 календы мая
Брат Бурхард из Мансфилда поставил
на этой табличке первый камень
замка в честь Пресвятой Девы Марии
Господи, помилуй.

 

Бурхард фон Мансфильд — на 1367 год был комтуром Рагнита. 4 календы мая — это 28 апреля. Данным хроник это не противоречит — Бурхард весной 1367 года заложил замок, а летом 1368 года магистр фон Книпроде завершил строительство. Об этом упоминается и у Виганда, и Посильге, и у Торнского анналиста.

Что стало с табличкой — выяснить не удалось, видимо сгинула в круговороте истории. Но где находился замок примерно можно представлять. Но, судя по свидетельствам того же Нарбута, холм был смыт весенними паводками.

В 1337 году на пограничье обитаемых земель для защиты сухопутного пути в Рагнит был построен замок Инстербург — «Год Господень 1337. <…> В этом году построен Инстербург» (Canonici Sambiensis epitome gestorum Prussie).

В середине 14 века была продолжена попытка укрепления позиций Ордена на Мемеле и связана она с именем магистра Винриха фон Книпроде. В 1356 году был восстановлен горевший дважды годом ранее замок Рагнит — «упомянутым магистром по совету прецепторов за четыре недели вновь возведен и достроен был в том же самом месте» (Chronica nova Prutenica). Также в течении десятилетия были отстроены и восстановлены ряд замков на орденском пограничье и левобережье Мемеля — Венкишкен (1360-е), Варрус (1360-е), Каустриттен (1365), Шплиттер (1360), Винденбург (1360) и Шалауербург (1356).

Замки возводились сразу по два в год. Так в 1360 были построены два замка — Шплиттер, на левобережье Мемеля в границах современного Советска, и Винденбург, на берегу Куршского залива. «Между Пасхой и Пятидесятницей [в 1360 году это между 5 апреля и 24 мая. — АК] магистр Винрих, собрав многочисленное войско, возвел в земле Скаловии новый дом на благо Ордена. Затем упомянутый маршал [Хеннинг Шиндекопф. — АК] с разрешения ордена возвел еще один дом в ущерб язычникам, который обычно назывался Винденбург» (Chronica nova Prutenica).

Но в ходе набега литовцев в 1365 году все вышеперечисленные замки были сожжены.

В 1368-69 годах Орденом была предпринята попытка помешать восстановлению литовского замка Ковно и строительству замка Новое Ковно путём строительства орденских укреплений по-соседству. Как уже упоминалось, в 1368 году под Ковно был построен замок Мариенбург (на Мемеле). В 1369 году войско Ордена во главе с магистром  двинулись от Байербургавверх по реке и основали замок Готтесвердер — «И достроили они [замок], благоустроили его, вывесили знамена и снабдили его продовольствием на год. И магистр поставил там комтура Куно фон Хаттштайна с 20 братьями и арбалетчиками и назвал его Готтесвердер»(Chronica nova Prutenica). Всего в 1368-69 годах местность в районе Готтесвердера и Нового Ковно четырежды переходила из рук в руки. Так осенью 1368 года Орденом был захвачен замок Новое Ковно (SRP II 92), затем восстановлен литовцами, в апреле-мае 1369 года на этом месте появился замок Готтесвердер (SRP II 94, 561-563; III 88), захваченный литовцами 12 сентября (SRP II 94, 561-563; III 88), а в ноябре-декабре того же года замком вновь овладел Орден (SRP II 95, 561-563; III 88). В 1384 году замок всё ещё находился во владении Ордена и подвергался очередной осаде литовцами (SRP II 630). К концу 14 века замок был разрушен, поскольку в 1398 году упоминаются два орденских дома, построенных на острове, где был замок (SRP III 220). Располагался замок на острове в месте впадения в Мемель реки Невяжи.

 

замок Ковно
Замок Ковно (Каунас). Остатки стен. Википедия, 2013.

 

Было ещё несколько попыток Ордена закрепиться около литовского замка Ковно и все они были непродолжительными. Во время очередного литовского похода в 1384 году был построен замок Мариенвердер (SRP II 626; III 129) — «верховный магистр с большим войском пришёл в литовскую землю, и за четыре недели завершил строительство сильно укреплённого замка там, где некогда был замок Ковно» (Annalista Torunensis). Уже 14 июня 1384 года в Мариенвердере было заключено соглашение между магистром Конрадом Цёлльнером фон Ротенштейном и князем Витовтом (PrUB JS-FS 18). В нём говорилось о крещении Витовта и заключалось соглашение между князем и Орденом о возвращении княжества Литовского Витовту, которое он должен получить в лен от Ордена в благодарность за помощь. Уже в сентябре того же года братья Ягайло и Скиргайло осадили замок и, в итоге, он был сожжён (SRP II 628-631; III 607).

Летом 1391 года во время похода во главе с магистром ниже замка Ковно строится орденский замок Риттерсвердер — «В то время в том же рейде построили Риттерсвердер немного ниже старого Ковно» (Chronica nova Prutenica). Замок был разрушен литовскими войсками. В 1394 году Орденом была предпринята попытка восстановления замка (SRP II 654-661; III 193-196).

В конечном счёте орденские замки в районе Ковно были разрушены Витовтом в 1402 году — «штурмом взял также два замка в Пруссии, а именно, Мариенвердер и Риттерсвердер» (Annalista Torunensis).

В 1392 году в глубине литовской территории были построены два орденских замка (SRP II 647; III 179, 622). Напротив Гродно комтур Бальги Конрад фон Кибург основал замок Новое Гродно. Комтур Бранденбурга Иоганн фон Шёнфельд построил замок Метенбург. В том же году оба замка были разрушены Витовтом.

В начале 15 века Орденом были предприняты последние попытки строительства замков на территории Жемайтии. Так летом 1405 года за несколько недель был построен замок Кёнигсбург (SRP III 277). На рубеже 1406-7 гг. был построен замок Добис на реке Дубисса (SRP III 291; CEV I.351; PrUB JH I 858, JS 44). В мае 1409 года, накануне Великой войны была предпринята попытка усиления замка Добис (SRP III 300). Осенью 1409 года замок Добис был сожжён и в тот же год был построен последний орденский замок в Литве — Фридебург (SRP III 303).

 

Основные замки Немецкого ордена вдоль р. Мемель (Неман).
Основные замки Немецкого ордена вдоль р. Мемель (Неман). Атлас Тёппена, 1858.

 

Восточное пограничье обитаемых орденских земель, по краю Дикой пустоши, защищала сеть орденских замков — Ангербург (1335), Лётцен (до 1340), Эккерсберг (около 1340), Йоханнисбург (1345) и вынесенный вперёд Лык (1398). Сюда же можно отнести замки второй линии — Бартен (1325), Растенбург (1329) и Рейн (1377).

В конце 14 века в Ордене по поручению маршала была проведена разведка по изучению маршрутов и дорог в различные области и замки Литвы. Результатом этих разведок стал сборник, содержащий сто маршрутов из орденских земель в Литву, с описанием естественных преград и ориентиров, а также продолжительности пути и его проходимостью. Назывался этот сборник «Die littauischen Wegeberichte» (SRP II 662). Практически все представленные маршруты вели к упомянутым литовским или орденским замкам и в волости Жемайтии и Литвы. Маршрут №39 «Дорога из Инстербурга в Мариенвердер на Немане» или маршрут №62, ведущий в Гродно.

Некоторые маршруты наоборот вели из замков на Немане в глубь литовской территории. Так маршрут №31  назывался «Дорога от Мариенбурга на Немане на северо-восток, в волость Стенайн» или маршрут №70, ведущий из Ковно через Троки в Вильно.

Участие гостей Ордена в райзах, связанных со строительством замков и укреплений, значительно и освещено в источниках. Это пошло ещё с середины 13 века, когда при завоевании Пруссии под защитой больших армий и при участии европейских правителей были основаны замки — Кёнигсберг в 1255 Отакаром II (SRP I 92) и Бранденбург в 1267 Оттоном III (SRP I 114).

Мариенбург фрески
Фреска с изображением строительства замка. Большой Ремтер замка Мариенбург, 2016.

В 1337 году герцог нижнебаварский Генрих II основал во время летнего райза замок на территории Литвы (SRP I 646; II 492-495). «… магистр и герцог Баварии Генрих построил замок на некоем острове напротив Велун и назвал его Бейерн» (Canonici Sambiensis). Замок получил название в честь родины герцога — Баварии. Двоюродным братом Генриха II был император Священной Римской империи Людовик IV Баварский. 15 ноября 1337 года император издал буллу, в которой подчеркнул будущее значение основания замка и поставил условие: он должен быть главным замком Литвы (castrum capitale tocius terre Lythowie). Замок, названный «Бавария», должен был носить баварский герб, занимать первое место в военной кампании против литовцев с этим гербом на флагах и быть центром будущего архиепископства (PrUB 3.134). Булла была украшена изображением императора, со скипетром и державой, перед ним на коленях Великий магистр со знаменем вассала.

В последующем подобные действия по основанию замков появлялись или в качестве проекта или в меньшем масштабе.  Осенью 1349 года группа из сорока английских рыцарей сообщила папе Клименту VI о своем плане построить с другими благотворителями замок в Литве и наделить его пятью должностями капелланов, а также попросила дать полное отпущение грехов всем, кто пожелает принять в этом личное участие или пожертвовать к Рождеству месячное жалование рыцаря. Климент VI 30 сентября того же года предоставил десятилетнюю индульгенцию, но только на покаяние в течение одного года и 40 дней (PrUB 4.457, 738). Но по ряду причин замок так и не был построен.

Неоднократно бывавший в Пруссии и участвовавший в литовских райзах Жан II де Блуа во время похода весной 1369 года участвовал в возведении замка Готтесвердер. В его счетах за поход отражено строительство и снабжение нового замка. Де Блуа даже оставил в замке свои припасы, хотя до этого пообещал их монастырю в Лёбенихте — «Item ghegeven Pelgherini heer Jans knecht van Langherak tot Jan breien bevelen van enen zacke meels die op thuus te Goodswaerder bleef en men van mijns heren weghen daer gaf» (HaNA 3.19.10 45 f.56).

В мемуарах-биографии маршала и путешественника Жана II ле Менгра, по прозвищу Бусико/Boucicaut описывается постройка замка Риттерсвердер или «le Chastel des Chevaliers».

В конце 14 века Бусико пару раз путешествовал в Пруссию, где принимал участие в литовских райзах. В 1391 году совместно с магистром фон Валленродом и князем Витовтом он участвовал в строительстве под Ковно замка Риттерсвердер — «… в этой сарацинской стране, в Литовском королевстве, был основан и воздвигнут на острове крепкий и красивый замок, наперекор врагам и их силе…» (Le Livre des faicts, s.69).

C началом Великой войны 1409-11 гг.строительство замков экспансии было прекращено и после поражения Ордена более не проводилось. Многие замки в последующем были заброшены и прекратили своё существование. В настоящее время лишь несколько замков сохранились частично или в руинированном состоянии.

 

Источники и литература:

GStA PK, XX. HA, OBA

GStA PK, XX. HA, OF

NL-HaNA 3.19.10

Johannes Voigt (Hg.): Codex Diplomaticus Prussicus. Urkunden-sammlung zur älteren Geschichte Preussens aus dem Königlichen Geheimen Archiv zu Königsberg, nebst Regesten. Band 4, Königsberg, 1853.

Prochaska A. Codex epistolaris Vitoldi, Magni Ducis Lithuaniae: 1376-1430. Cracoviae, Sumptibus Academiae literarum crac., 1882.

Joachim E. Das Marienburger Tresslerbuch der Jahre 1399–1409. Königsberg, 1896.

Histoire de Mr Jean de Boucicaut, mareschal de France, gouverneur de Gennes, et de ses mémorables faicts en France, Italie et autres lieux, du règne des roys Charles V et Charles VI, jusques en l’an 1408, Éd. Théodore Godefroy, Libraire A. Pacard, Paris, 1620.

Preußisches Urkundenbuch, Bd. 1/1, Erste Hälfte, hg. von Philippi, Königsberg 1882.

Preußisches Urkundenbuch, Bd. 1/2, Zweite Hälfte, hg. von A. Seraphim, Königsberg 1909.

Preußisches Urkundenbuch, Bd. 3, 1. Lfg. (1335–1341), hg. von Max Hein, Königsberg 1944.

Preußisches Urkundenbuch, Bd. 4. Lfg. (1346–1351), hg. von Hans Koeppen, Marburg a. d. Lahn 1964.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Erster Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke.Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1861.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Zweiter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Dritter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.

Heckmann D. Amtsträger des Deutschen Ordens in Preußen und in den Kammerballeien des Reiches. Werder, 2014.

Narbutt T. Dzieje starożytne narodu Litewskiego. Tom V. Wilno, 1839.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1989.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 2. Band 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1995.

Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследования. 1985 год — М.: Наука, 1986.

 

 

 

Замки экспансии. Часть 1.

 

 

 

 

История производства кирпича в Восточной Пруссии

История производства кирпича в Восточной Пруссии

Кирпич как строительный материал известен с древности и широко использовался цивилизациями в Междуречье и Египте, а позже в Римской империи.

Мастер-кирпичник. Гравюра XVII в. Источник: Википедия.

В Европу к северу от Альп технология производства кирпича, забытая после падения Рима, вновь проникает с территории Ломбардии примерно в середине XII века [1]. Век спустя кирпич уже довольно широко используется в строительстве в Западной Европе.

На территории государства Тевтонского ордена первые сведения о кирпичном производстве датируются 1240-ми годами и относятся к Эльбингу, когда в 1246 году монахи-доминиканцы получили разрешение от великого магистра ордена Генриха фон Гогенлоэ разрешение на строительство кирпичной церкви. При этом кирпич надлежало производить за пределами самого города [2]. Поэтому можно предположить, что изготовление кирпича в ордене началось практически сразу с его появлением на прусских землях. Этому способствовало во многом то, что на завоёванных орденом землях практически единственным доступным материалом для строительства являлась древесина. Камень (в первую очередь, легкообрабатываемые песчаник и известняк, широко использовавшиеся для религиозного и замкового строительства в Западной и Южной Европе) в Пруссии, как говорится, не водится. Те валуны, что когда-то были принесены сюда валдайским ледником, месторождений не образуют, и в каких-то существенных объёмах не встречаются. Они, как правило, оказываются на поверхности во время распашки полей или разработки песчаных или глиняных карьеров. Соответственно, для того, чтобы собрать хотя бы некое мало-мальски товарное количество этого полевого камня, требуется определённое время. Конечно, валуны можно было найти вдоль русел рек, но это только подтверждает тот факт, основным строительным материалом полевой камень стать не мог и использовать его было можно максимум для строительства фундаментов.  При этом использование древесины для строительства орденских укреплений уже на начальном этапе «дранг нах остен» показало, что рыцари, укрывшиеся за деревянным частоколом от набегов пруссов, не находились в безопасности, поскольку нападающие это самое укрепление просто-напросто сжигали. Кроме того, древесина гораздо менее долговечна, нежели кирпич.

Поэтому у ордена не оставалось другого выхода кроме как начать использовать кирпич и для укрепления своих крепостей, и для строительства оборонительных стен для основанных им городов, и для строительства религиозных объектов, в первую очередь, кирх, в которых, помимо всего прочего, немецкие колонисты и лояльные пруссы при необходимости могли пересидеть набег неприятеля. А буквально повсеместное распространение залежей глины отменного качества и относительная простота её добычи (достаточно пары лопат — и вот тебе готовый карьер) появлению кирпича только способствовало.

Процесс изготовления кирпича мало изменился за долгую историю его применения в строительстве. Сейчас, конечно, кирпичные заводы имеют современное оборудование, технику, инструменты и технологии, но в общих чертах его производство по-прежнему состоит из четырёх основных этапов: подготовки сырья, формования сырых кирпичей, их сушки и обжига в печи. И если сейчас в глиняном карьере работает экскаватор, то раньше, на что мы только что указали, люди копали глину лопатами, а вместо машин или вагонеток использовали лошадей, запряженных в телеги.

В этой заметке мы поговорим о кирпиче и его производстве в Пруссии со времен ордена и до начала XIX века, когда началась промышленная революция, затронувшая, в том числе, и кирпичную промышленность.

Для начала же разберёмся с терминами.

Кирпич — это искусственный камень, произведённый из минеральных природных материалов, имеющий правильную форму и применяющийся для строительства.

По исходному материалу кирпич делится на керамический и силикатный. Керамический кирпич производится из глины, силикатный — из смеси кварцевого песка и извести.

Чаще всего вокруг себя мы видим обожжённый керамический кирпич (как правило, красного цвета). Но необожжённый кирпич-сырец появился раньше и, как это ни удивительно, используется и по сей день.

Кирпич также делится по назначению (строительный, облицовочный, фасонный, клинкерный, огнеупорный), по способу формовки (ручная формовка и машинная) и по наполнению (полнотелый и пустотелый).

Кроме кирпича мы так или иначе будем упоминать и кровельную керамическую черепицу, процесс изготовления которой схож с производством керамического кирпича. Керамическая черепицу можно разделить по способу формовки также на ручную и машинную, а по форме она делится на плоскую и волнистую. Также существуют специальные виды черепицы, например, коньковая черепица.

 

 

Производство кирпича: сырьё и технология

Как же было организовано кирпичное производство в орденские времена и далее на протяжении нескольких веков?

Кирпичник. Гравюра XVI в. Источник: Википедия.

Хотя начало производства кирпича на прусских землях относится к ранним орденским временам, очевидно, что до тех пор, пока орден окончательно не закрепился на завоеванных территориях, о каком-то масштабном его производстве и использовании в качестве строительного материала речь не идёт. На это влияли два фактора — нестабильная военно-политическая обстановка, связанная с подавлением рыцарями восстаний прусских племён, и недостаток мастеров, которые могли бы организовать изготовление кирпича, поскольку у пруссов традиция кирпичного строительства отсутствовала. Поэтому говорить о широком использовании орденом кирпича можно лишь начиная с последних десятилетий XIII – начала XIV веков, примерно тогда, когда началось строительство замка Мариенбург. Именно в это время орден активно привлекал для заселения покорённых западных прусских земель колонистов из разных регионов Германии (колонизация Восточной Пруссии началась на несколько десятилетий позже), и, очевидно, вербовал и мастеров-кирпичников, и каменщиков. Тут следует отметить, что и у кирпичников, и у каменщиков, в отличие от многих других ремесленников, не было своих профессиональных цехов. Скорее всего, эти мастера перемещались от стройки к стройке, не будучи привязаны к конкретной локации. Отдельные стилистические особенности кирпичных построек в Пруссии и некоторые характерные формы использованного для них кирпича свидетельствуют о том, что мастерами-кирпичниками и каменщиками были выходцы из Мекленбурга, Передней Померании, Бранденбурга и Любека [2]. О том, что строительные работы выполняли квалифицированные мастера, свидетельствуют сами постройки, демонстрирующие высокий уровень качества как самого кирпича, так и кирпичной кладки.

Для организации производства кирпича требуется наличие, в первую очередь, запасов глины соответствующего качества, печи для обжига сырого кирпича, а также топлива для печи. Для приготовления глиняной смеси необходима ещё и вода, но её наличие не является определяющим фактором для локализации кирпичного производства. Заказчики строительства, таким образом, должны были определить, нужно ли им для снижения затрат организовывать производство кирпича рядом с конкретной стройкой, или же проще и дешевле было привезти готовый кирпич с ближайшего кирпичного завода. Очевидно, что для крупных объектов было дешевле организовать производство кирпича на месте. Для небольших объектов это также имело смысл при наличии поблизости залежей глины. В этом случае затраты на сооружение печи для обжига кирпича компенсировали его доставку к строящемуся объекту.

 

история производства кирпича в восточной пруссии
Подготовка глины для формования кирпичей. Гравюра, 1763 [5].

Добытая в карьере глина для кирпичного производства должна была довольно длительное время (до двух лет) пролежать на открытом воздухе, подвергаясь воздействию осадков, жары и холода. За это время происходил процесс своеобразной её «ферментации»: из неё вымывались легкорастворимые соли, органика (корни и пр.) сгнивала и также вымывалась, а влага равномерно распределялась по всей массе глиняного сырья, и в конечном итоге глина получала необходимые пластические свойства. Затем глину помещали в неглубокую яму, добавляли воду и начинали месить её либо ногами, либо используя лошадей. При вымешивании глины из неё удаляли камни и другие включения, добавляли, если глина была слишком жирной, песок. Постепенно образовывалась однородная весьма густая по консистенции масса. На это уходило от 12 часов до двух суток [3].

Затем глину доставляли к формовочным столам, на которых мастер, используя специальную деревянную форму, и формовал кирпичи. Сформованные кирпичи помещали под навес, где они несколько дней сохли. Подсохшие кирпичи помещали в печь для обжига рядами в особом порядке (ёлочкой). При этом для равномерного распределения жара внутри рядов между кирпичами оставлялись промежутки в 2-4 см. После посадки сырца в печь её свод заделывался бракованным кирпичом от предыдущих обжигов, засыпался глиной и землёй. В печи сырец, подвергаясь воздействиям температур от 850 до 950° С, и превращался в тот самый красный керамический кирпич, давший название целому архитектурному стилю — кирпичной готике. В качестве топлива для обжига использовали дрова, торф, уголь, тростник и даже солому. Процесс обжига был довольно продолжительным — до двух недель (длительность его зависела от погоды, степени влажности кирпича-сырца и качества топлива для печи) и состоял из нескольких этапов: сушки кирпича, когда внутри печи поддерживалась относительно невысокая температура, собственно его обжига при высокой температуре и последующего остывания. Особенно важными были первые два этапа, поскольку мастер доложен был контролировать степень жара внутри печи для предотвращения вздутия или растрескивания кирпичей.

 

история кирпичного производства в восточной пруссии
Формование кирпичей. Гравюра, 1763 [5].

Обжиг производился лишь в тёплое время года поэтому на ранних этапах своего развития непрерывный цикл кирпичного производства отсутствовал.

После обжига кирпичи ещё несколько дней  остывали. Остывший кирпич извлекался из печи и после отбраковки его можно было использовать для строительных нужд.

До конца XVIII века кирпичи обжигали в так называемых «полевых печах», конструкция которых, по большому счёту, оставалась неизменной на протяжении столетий и о которой мы поговорим ниже. Несмотря на грандиозный во всех смыслах масштаб кирпичного строительства в Пруссии, и связанного с ним производства кирпича, удивительно, что к настоящему времени археологам удалось обнаружить лишь несколько свидетельств существования кирпичных производств, датированных орденскими временами.

В 1908 году на кладбище возле кирхи в деревне Вильденау (сейчас Нажым, Польша), лежащей в нескольких километрах к юго-востоку от города Зольдау (Дзялдово), была обнаружена печь для обжига кирпича. Вероятно, печь была возведена как раз для производства кирпича, используемого для строительства деревенской кирхи. Внешние размеры печи составляли 7,15 x 6,60 м, внутренние — 4,55 x 4,20 м. Стены её были сложены из дикого камня и глины, при этом печь частично углублялась в пологий склон. В печь вели два сводчатых входа шириной 0,9 м, сложенных из кирпича. Внутренние стены также были кирпичными. Внутри печи из кирпича были выложены полки, на которые складывали кирпич-сырец. Вероятнее всего, у печи не было постоянного свода. Сверху печь накрывали глиной, боем кирпича, оставшимся от предыдущих обжигов, и засыпали землёй [1]. Это облегчало загрузку кирпича в печь и выгрузку его после обжига.

Внутри печи были обнаружено несколько слоёв обожжённого кирпича, сложенного под разными углами на полках для обжига. Для лучшего распределения жара внутри печи кирпичи были сложены неплотно и между ними оставляли свободное пространство.

Ещё одну очень похожую печь для обжига удалось обнаружить к северу от польского города Рыпин (нем. Rippin), на территории деревни Рыпин Приватны. Печь датируется концом XIII — серединой XIV в.в. Также как и предыдущая печь, у неё имеется два входа и две топки. Стены печи, сложенные из камней, кирпичей и глины, сохранились до высоты 1,2 м. Внешние размеры стен 6,5 х 5,4 м, внутренние — 5,1 х 4,7 м. Толщина стен 0,6-0,7 м. Внутри печи вдоль стен выложены полки шириной 0,5 м для укладки на них сырых кирпичей, между топками имеется третья полка большего размера. Постоянный свод отсутствовал [4].

Подобный тип печи для обжига, имеющей два или три входа/топки, вероятно, был наиболее распространён не только на территории Пруссии, но и вообще в Центральной Европе. Продолжающиеся раскопки возле Рыпина позволили обнаружить остатки ещё двух похожих по форме и размерам печей, правда уже более позднего периода.

Вероятно, печи возле Рыпина использовались для производства кирпича, который шёл на строительство оборонительных и религиозных сооружений, а также жилых городских зданий. Причиной довольно долгого (несколько веков) производства кирпича в Рыпине на одном и том же месте могло служить наличие достаточных запасов качественной глины.

 

история кирпичного производства в восточной пруссии
Реконструкция полевой печи для обжига кирпичей с двумя огневыми каналами. 1 — заглублённая площадка перед входом в печь; 2 — входы в печь; 3 — стены; 4 — полки для укладки кирпича-сырца; 5 — кирпичи, уложенные для обжига; 6 — крыша печи, состоящая из кирпичных отходов от предыдущего обжига и земли; 7 — огневые каналы [1].

 

Кирпичное производство требует, помимо уже упомянутых запасов глины и наличия печи для обжига, ещё и значительных пространств для складирования добытой глины, котлована для приготовления пластичной массы, помещения для формовки кирпича, а также для сушки сырого кирпича, происходившей, как правило, под деревянными навесами для защиты его от дождя. Также необходимы помещения для хранения обожженного кирпича и инструмента. Обнаружить остатки всего этого, по понятным причинам, практически невозможно, за исключением лишь мест, где прежде добывали глину. Например, в 30 м вниз по склону от печи в Вильденау имелась округлая в плане яма, заполненная водой, из которой, скорее всего, когда-то брали глину, а затем и воду. А всё пространство между печью и ямой служило местом для производства и складирования сырого кирпича [1].

Как уже говорилось, основными инструментами кирпичника были форма для кирпича и специальное приспособление для удаления из формы излишков глины.

Ком подготовленной глиняной массы вручную помещался в деревянную форму (с дном или без), присыпанную изнутри чистым мелким песком и уложенную на специальный стол, и плотно в ней утрамбовывался, чтобы удалить пустоты внутри будущего кирпича и по краям формы. После этого мастер срезал излишки глины, форма переворачивалась, кирпич-сырец извлекался из формы и укладывался для сушки под специальные навесы для защиты от дождя. В зависимости от погоды сушка сырца могла занимать несколько дней.

Опытный мастер-кирпичник за двенадцатичасовой рабочий день мог изготовить 1200 кирпичей, и даже больше [5].

 

 

 

Кирпичные заводы

Как уже говорилось выше, производство кирпича, по понятным причинам, не обязательно было привязано к объекту строительства. В отличие от каменотёсов, работающих непосредственно на строительном объекте, кирпичники не являлись строителями, и могли находится в отдалении от конкретной стройки. В городах могло быть несколько кирпичных заводов [употребляемый здесь темин «завод», применительно с кирпичному производству в описываемый временной период, может ввести читателя в заблуждение касательно масштабов построек и объёмов выпуска готовой продукции, но другой, более подходящий термин, подобрать сложно. — admin], различающихся по форме собственности — принадлежащие орденским или церковным властям, городу, или частным лицам.

Для организации кирпичного завода изначально требовалось получить согласие ордена и мы уже упоминали эльбингских доминиканцев, получивших от хохмейстера разрешение на производство кирпича. В 1378 году верховный маршал Готтфрид фон Линден разрешил жителям города Кнайпхоф вечно добывать глину возле селения Трагхайм. Горожанам разрешили поставить печи для обжига кирпича в соответствии с их потребностями. Производство кирпича было вынесено за пределы города из-за опасности возможных пожаров, а также, вероятно, из-за того, что для формовки и сушки кирпича требовались значительные площади, которых, что не удивительно, на Кнайпхофе не было[2].

Городские кирпичные заводы обычно находились под контролем магистрата, который мог управлять ими сам или сдавать в аренду различным гражданам. Между 1331 и 1337 годами магистрат Эльбинга сдал городской кирпичный завод в аренду сразу 16 бюргерам[2].
Часто в городах для строительства конкретной церкви организовывали кирпичный завод, который по окончании строительства прекращал свою деятельность. В 1244 году доминиканцы в Кульме взяли у города на 35 лет участок для организации кирпичного производства в обмен на другой участок, на котором располагался огород.

В Рёсселе (сейчас Решель) один завод принадлежал городу, второй — церковным властям. При этом иногда кирпич для некоторых строек закупался в соседнем Растенбурге (сейчас Кентшин).

В сельской местности постоянного спроса на кирпич не существовало, поэтому и производство его не было долгим, а организовывалось на короткий срок под строительство конкретной церкви, либо же кирпич закупался на близлежащем замковом или городском заводе.
В орденские времена значительные по объёму выпуска кирпича производства существовали только возле замков во время их строительства. Особенно это касается отдалённых замков, для возведения которых нельзя было приобрести кирпич в округе или без значительных транспортных затрат доставить с уже имеющихся заводов. Излишки кирпича при этом, если таковые образовывались на призамковых производствах, продавались на сторону.

Объёмы производства кирпича в XIV-XV веках колебались от 16 до 75 тыс. штук в год, в среднем составляя 20 — 40 тыс. штук. Запасы кирпича, имевшиеся в те времена в замках, впечатляют: к примеру, в замке Торн в 1384 году хранилось 720 тыс. кирпичей [2]. Вероятно, такие запасы держались как резерв на случай военных действий, когда они могли быть использованы для быстрой реконструкции оборонительных сооружений или их восстановления.

Что касается стоимости кирпича, то согласно записям из Мариенбургской книги главного казначея (1399-1409), в 1404 году строительство кирпичного завода и производство 200 тыс. кирпичей в замке Рагнит (сейчас Неман) обошлось ордену в 101 марку. При этом стоимость 1000 кирпичей составляла 11 скотов*. Черепица стоила значительно дороже — 20 скотов за 1000 штук.

 

 

Размеры кирпича

На протяжении нескольких веков у кирпича не существовало стандартов качества и определённых размеров. Качество кирпича определял сам мастер-кирпичник. Размеры же кирпича зачастую зависели от размеров формы, изготовленной мастером для его формовки (на ранних этапах кирпичного производства зачастую тут имела место традиция тех мест, из которых происходили мастера), и степени усадки глины при обжиге. Фактически у одного и того же кирпичника, использовавшего для формовки сырца одну и ту же рамку, в зависимости от качества глины и процесса обжига могли получаться кирпичи разного размера.

 

история производства кирпича в восточной пруссии
Деревянная рамка для формования кирпичей [6].

Для орденских времён (т.е. начиная со второй половины XIII в. и до начала XVI в.) можно говорить о размерах кирпича, укладывающихся в диапазон 24-34,5 см по длине, 12-18 см по ширине, и 6,5-10,5 см по высоте. При этом крайние размеры встречались редко. В период расцвета орденского строительства (1330-1410 годы) произошла некая относительная стандартизация кирпича и наиболее распространёнными были размеры 29-31 на 13,5-15 и на 7,5-9 см [2] (жители Калининградской области называют эти большие кирпичи орденских времён, отличающиеся визуально от более мелких немецких кирпичей XIX — XX веков «лаптями»).  К примеру, размер кирпичей замка Алленштайн (Ольштын) составляет 30 х 15 х 8 см. А размер кирпича храма Андрея Первозванного (конец XIV в.)  при бывшем францисканском монастыре в Вартенбурге (Барчево) имеет размер 30 х 15 х 10 см [6]. Следует отметить, по мере расширения масштабов кирпичного строительства в мире, эмпирически было определены пропорции, при котором ширина кирпича примерно равнялась его удвоенной высоте, а длина — удвоенной ширине (т.е. 1 : 2 : 4). Такие пропорции наилучшим образом отвечали удобству перевязки кирпичной кладки и её прочности и сохраняются до наших дней [5]. Так называемый «имперский стандарт» появился в Германии лишь в 1872 году (сейчас он носит название «старый имперский стандарт», т.к. с 1950 года в Германии введён новый стандарт размеров кирпича). В соответствии с ним для государственных построек разрешалось использовать только кирпич с размерами 25 х 12 х 6,5 см.

Очень часто даже на одном объекте использовались кирпичи разных размеров, что может, в том числе, говорить как о том, что кирпич на стройку поставлялся от разных производителей, так и о том, что на объекте работали разные мастера-кирпичники, которые могли к тому же происходить из разных мест.

 

 

 

Примечания:

* Скот (шкот) — денежная единица, равная 1/24 марки.

 

 

Источники:

1. Wasik B. Wybrane zagadnienia z zakresu cegielnictwa w późnośredniowiecznych Prusach. — Archeologia Historica Polona, t. 25, 2017.

2. Herrmann C. Mittelalterliche Architektur im Preussenland. Untersuchungen zur Frage der Kunstlandshaft und -Geographie. — Petersberg, 2007.

3. Gasewind G. Die Ziegelei als Nebenbetrieb der Landwirtschaft in Ostpreußen. — Emsdetten, 1938.

4. Lewandowska J. Pozostałości cegielni w Starym Rypinie. — Archeologia Historica Polona, t. 25, 2017.

5. Rupp E., Friedrich G. Die Geschichte der Ziegelherstellung. — Königswinter, 1993.

6. Biuletyn Muzeum Nowoczesności, Nr. 38, Olsztyn, 2019.

 

 

 

 

Замки экспансии. Часть 1.

Замки экспансии. Часть 1.

Представляем дополненный перевод статьи немецкого историка Кристофера Херрманна «Строительство замков как средство экспансии в ходе «языческой войны» в Ливонии, Пруссии и Литве» (Christopher Herrmann Der Burgenbau als Mittel der Expansion beim «Heidenkampf» in Livland, Preußen und Litauen).

 

 

 

___________________

 

 

В период с конца XII до начала XV века Пруссия, Ливония и Литва были ареной войн между христианскими завоевателями и коренными балтийскими племенами. С христианской стороны военные действия имели статус объявленных Папой крестовых походов, которые гарантировали участникам полное отпущение грехов. Эти крестовые походы в основном организовывались местными рыцарскими орденами, прежде всего Тевтонским орденом. В Ливонии же сначала действовал Орден меченосцев (Братство воинов Христа), основанный в 1202 г. Он был присоединён Тевтонскому ордену через год после сокрушительного поражения в 1236 г. от литовцев в битве при Сауле [1]. Кроме того, особенно в Ливонии, епископы выступали в качестве инициаторов походов против язычников. Армии крестоносцев состояли в основном из рыцарей, которые состояли в них непродолжительное время. Рыцари-гости происходили в основном из Германии, а также из других стран Западной Европы. В современных источниках их обычно называют «гостями» или «пилигримами». Задача обеспечения безопасности и контроля над завоеванными территориями в долгосрочной перспективе была возложена на рыцарские ордена или вассалов епископов. И важную роль там играло строительство замков. В Пруссии и Ливонии христианским захватчикам удалось создать независимые государства, литовские походы Тевтонского ордена остались же без длительного территориального успеха. Тема данной статьи — функции и значение строительства замков в этих крестовых походах, проиллюстрированные отдельными примерами. Что касается Ливонии и Пруссии, то здесь будет рассмотрена только фаза военного конфликта от прихода завоевателей до окончательного покорения коренного населения. В Ливонии этот этап длился с 1185 года (строительство замка Икскюль) по 1227 год (завоевание острова Эзель), в Пруссии — с 1231 года (основание Торна) по 1280-е годы (окончательное подавление второго прусского восстания). Что касается литовских походов, то здесь учитывается весь период с конца XIII века до начала XV века. Замки, о которых пойдет речь в данном контексте, обычно были быстровозводимыми сооружениями, на первом плане которых стояла военная цель; поэтому в данной статье они также называются «замками экспансии». Более поздние комтурские или ведомственные замки и поместные резиденции, которые служили для управления страной, не являются предметом этих рассуждений. Конечно, тот факт, что почти ничего не сохранилось от замков экспансии, которые в основном были построены из дерева, является проблематичным. Если место было сохранено, то почти все следы первого состояния постройки были уничтожены или скрыты более поздними постройками. Однако многие из этих сооружений были заброшены довольно скоро, некоторые просуществовали всего несколько лет, и их первоначальное местоположение сегодня уже невозможно определить с уверенностью. Археологические исследования этих ранних замков все еще находятся в зачаточном состоянии. В тоже время на территории Польши сегодня уделяется большое внимание раскопкам и исследованию несохранившихся замков (Wasik B. The beginnings of castles in the Teutonic Knights‘ state in Prussia и другие работы автора). Поэтому нижеследующие замечания основаны исключительно на хрониках. В частности, используются четыре хроники. Что касается завоевания Ливонии, то это хроника Генриха Латвийского [2] (Heinrich von Lettland, Chronicon Livoniae/Livländische Chronik — Ausgewählte Quellen zur deutschen Geschichte des Mittelalters, Band 24, Darmstadt, 1959 — здесь и далее цитируется как CL), которая содержит события периода между 1184 и 1273 годами. Завоевание Пруссии Тевтонским орденом описано Петром фон Дусбургом [3] в его «Хронике земли Прусской» (Peter von Dusburg, Chronik des Preußenlandes/Chronica terre Prussie — Ausgewählte Quellen zur deutschen Geschichte des Mittelalters, Band 25, Darmstadt 1984; — здесь и далее цитируется как CTP), которая оканчивается 1304 годом. Там же сообщается о начале Литовских войн. Последние находятся в центре рифмованной хроники орденского герольда Виганда Марбургского [4] (Scriptores rerum Prussicarum/Die Geschichtsquellen der preußischen Vorzeit, vol. 2, Leipzig 1863, pp. 453-662; — здесь и далее цитируется как SRP II), которая охватывает период между 1293 и 1394 годами. Наконец, «Хроника Пруссии» Иоганна фон Посильге [5] (Scriptores rerum Prussicarum/Die Geschichtsquellen der preußischen Vorzeit, vol. 3, Leipzig 1866, pp. 79-388; — далее цитируется как SRP III) охватывает период между 1360 и 1419 годами и, таким образом, позднюю фазу Литовских войн. Ценность упомянутых хроник заключается в том, что они были написаны близко ко времени происходящих в них событий; для последних 20-25 лет отчетного периода летописцы часто сами были очевидцами описываемых событий или брали их из сообщений людей, непосредственно участвовавших в них. Поэтому сформулированные там утверждения о назначении и функционировании замков являются подлинными свидетельствами того времени; они отражают мышление и мотивы людей того времени. Однако подробная информация об архитектурном проектировании и строительстве редко встречается в этих источниках. Только в случае с последними замками, построенными в связи с литовскими походами, ситуация с источниками лучше, так как помимо летописей есть и некоторые бухгалтерские свидетельства.

 

 

Замки как отправная точка крестовых походов

Для организации крестового похода было необходимо, чтобы завоеватель мог начать атаку на вражескую территорию из укрепленного места, где он собирал свои силы и готовил военные действия. В Ливонии немецкие крестоносцы сначала заняли территорию вокруг устья Двины, где в качестве укрепленных пунктов выступали замки Икскюль (1185) и Гольм (1186), а также укрепленный город Рига, основанный в 1201 году. Следует отметить, что христианизация в ранние годы еще не проходила в рамках крестовых походов. Епископ Мейнхард фон Зегеберг [6] изначально стремился к мирной миссии, а упомянутые замки служили в основном для защиты новообращенных ливонцев. Однако жестокие конфликты с враждебно настроенным к христианству местным населением региона вскоре привели к переходу к «миссии меча» через крестовые походы. Укрепления в районе устья Двины стали отправной точкой для дальнейшего расширения.

 

замки экспансии
Замки в нижнем течении реки Неман. Треугольниками обозначены литовские замки, квадратами — орденские.

 

Пётр фон Дусбург описывает отправную точку в начале кампаний Тевтонского ордена против пруссов в 1230/1231 годах следующим образом: прежде чем первая делегация рыцарей Ордена прибыла в Кульм в 1230 году по просьбе мазовецкого князя Конрада, последний должен был предоставить Ордену замок в качестве первой базы. Это был замок Фогельзанг на польской стороне Вислы напротив Торна (CTP, S. 90-93). Когда вскоре после этого первая армия крестоносцев пришла на Вислу, чтобы напасть на Пруссию, они сначала встретились в замке Фогельзанг, а затем построили второе укрепление, замок Нессау, немного ниже по течению (CTP, S. 94 f). Первоначально это была мера по защите границы от прусских вторжений. Пётр фон Дусбург сообщает в этой связи, что когда пруссы в следующий раз напали на польскую сторону, они удивились, почему их вдруг преследует так много рыцарей Ордена: «И когда братья жили в этом замке, пруссы враждебно вторглись в Польшу и, когда они увидели, что вооруженные братья преследуют их, то чрезвычайно удивились тому, откуда они и зачем пришли» (CTP, S. 95). Видимо, они еще не заметили строительства нового замка и теперь впервые ощутили на себе последствия этой меры. С этих двух баз крестоносцы в 1231 году отправились на противоположный берег Вислы и начали первую военную кампанию против пруссов (CTP, p. 96 f).

Центральным местом встречи участников «прусских походов» против Литвы в XIV веке, прибывших со всей Европы, был Кёнигсберг. Самой важной укрепленной базой перед переходом на вражескую территорию обычно был комтурский замок Рагнит, расположенный на реке Мемель. На пути от Кёнигсберга до границы находился ряд замков, которые служили перевалочными пунктами и станциями снабжения крестоносцев. Без такой сети замков ежегодные военные кампании были бы невозможны.

 

Более подробно обо всех аспектах литовских походов XIV века сказано в труде Вернера Паравичини (Werner Paravicini, Die Preußenreisen des europäischen Adels, Tl. 1, Sigmaringen 1989, Tl. 2, Sigmaringen 1995). — А.К.

 

 

Строительство замков во время крестовых походов

Описания военных кампаний в хрониках показывают две основные закономерности, которые постоянно повторяются. Это относится как к вторжениям христианских армий в балтийский регион, так и к контрнаступлениям местных племён на территории орденов и епископов. С одной стороны, проводились «опустошительные рейды», в ходе которых населенные пункты (в основном деревни) подвергались нападениям и разграблению. Обычно нападавшие убивали мужчин,  забирали женщин, детей и скот в качестве военной добычи. Другая процедура заключалась в осаде вражеских крепостей и строительстве рыцарями новых крепостей на территории противника. Тесная связь между походами и строительством или разрушением замков неоднократно подчеркивается в хронике Петра фон Дусбурга. Каждый раз, когда армия крестоносцев продвигалась на территорию пруссов, сразу же строился один или несколько замков. Это началось уже с первых военных действий. Когда в 1231 году Тевтонский орден впервые переправился через Вислу, на противоположном берегу в Торне был построен первый замок: «и силой войска его прошел через Вислу в землю Кульмскую и на берегу, в нижнем течении реки, построил в 1231 году замок Торн» (CTP, S. 96 f).

 

С самого начала завоевания Орденом Пруссии все укрепления и форпосты, как с одной, так и с другой стороны, были деревянно-земляными постройками. Так первый орденский форпост на Кульмской земле был деревянным, а по легенде ещё и построен на огромном дубе: «и построили на берегу Вислы на одном богатом листвой дубе укрепление, окружили его рвом» (Die aeltere Chronik von Oliva) — А.К.

 

Сообщения о строительстве замков также часто становятся предметом интереса в рассказах о Литовских войнах. Мемель, как пограничная река между Пруссией и Литвой, вызывала особенно жаркие споры и была предопределена для строительства замков. Очень интересным примером является история строительства замка Готтесвердер в 1369 году (SRP 2, SS. 560-562). Для того чтобы построить новое укрепление на Мемеле, Верховный магистр приказал подготовить строительные материалы и погрузить их на корабли, которые были отправлены в запланированное место. Орден последовал туда с армией гостей-крестоносцев, когда выяснилось, что литовцы тоже хотят построить замок неподалеку и уже начали строительные работы. Вражеская строительная площадка была немедленно атакована, строящийся замок разрушен, а захваченные строительные материалы доставлены на собственную строительную площадку замка Готтесвердер. После того, как через несколько недель строительство замка было завершено, в нем разместились 20 рыцарей ордена, 40 воинов и несколько арбалетчиков, а также большие запасы продовольствия. Тем временем великий князь Кейстут обратился к магистру, что Орден строит замок на территории Литвы — это была недвусмысленная провокация. Магистр ответил, что в этом и заключается цель этой меры, и если литовскому князю это не нравится, то он должен прийти туда, Орден будет ждать его. Однако литовцы не торопились, пока военные гости Ордена не покинули страну, и готовились к большой осаде. Летом они с большой армией и военными машинами (осадными башнями) выступили в поход на Готтесвердер и начали длительную осаду. Когда через пять недель силы защитников были истощены, они сдались. Великий князь приказал своим людям занять замок и вернулся с пленными рыцарями ордена. Тем временем орденский маршал отправился с армией на помощь, но слишком поздно прибыл в Готтесвердер, который теперь находился в руках литовцев. Однако, поскольку литовский князь слишком слабо оснастил гарнизон замка, Ордену удалось захватить Готтесвердер после непродолжительной осады. Маршал приказал не убивать гарнизон, а взять его в плен, чтобы обменять на людей Ордена, захваченных в Литве. После того, как переговоры об обмене пленными вначале провалились, маршал предпринял еще одно вторжение в Литву, чтобы оказать давление на великого князя. Прихватив припасы из замка Байербург маршал с войском двинулся на осаду Ковно. Когда войска Ордена подожгли часть укреплений, подошедший великий князь отправил гонца к маршалу с просьбой пощадить гарнизон. Орден проигнорировал просьбу и приказал сжечь весь замок, включая гарнизон, убив 109 литовцев. После этой демонстрации силы великий князь согласился возобновить переговоры об обмене пленными, что в итоге и было сделано.

Одним из расширений Ордена в Литве, построенных с большими затратами, был Мариенвердер, кирпичное укрепление на острове в Мемеле у Ковно, построенное всего за четыре недели в 1383 году (SRP 2, SS. 626-631). В этот период Тевтонский орден вступил в союз с литовским князем Витовтом [7], который в то время противостоял своему двоюродному брату Ягайле [8]. Имея сильный замок у литовской столицы, Витовт должен был укрепиться в борьбе за власть со своим кузеном, в то же время Орден получал выгодную в военном отношении базу на вражеской территории. Большое количество строительных материалов и рабочих было доставлено с помощью многочисленных кораблей. В то же время орден вторгся в страну в нескольких местах с большой армией крестоносцев, поддержанной литовскими контингентами Витовта, тем самым не давая возможности Ягайле сконцентрировать свои силы на обороне замкового сооружения перед его столицей. Однако уже в следующем году политическая ситуация коренным образом изменилась. После тайного примирения Ягайлы и Витовта последний изменил Тевтонскому ордену и устроил набег на замки, построенные в Литве. Сильный Мариенвердер безостановочно был атакован большой армией, с помощью многочисленных осадных машин. Для того, чтобы Орден не смог отправить помощь и припасы в замок по воде, Мемель был перегорожен заграждениями. После нескольких недель ожесточенного сопротивления защитники, наконец, были вынуждены сдаться. Мариенвердер, замок экспансии, построенный с огромными затратами, был снова разрушен в первый же год своего существования. Последний известный нам замок Тевтонского ордена был построен в 1405 году на земле жемайтов и назывался Кёнигсбург. Согласно хронике Иоганна фон Посильге (и его продолжателя), Тевтонский орден и великий князь литовский Витовт предприняли совместную кампанию против «непокорных» жемайтов и построили Кёнигсбург всего за восемь дней (SRP 3, S. 278). Поскольку решение о строительстве этого замка, очевидно, было принято в кратчайшие сроки, ни строительные материалы, ни рабочие не были взяты с собой. Поэтому все воины должны были работать день и ночь, чтобы построить укрепление. Так как лопат и других инструментов не было, для рытья рвов и возведения валов пришлось использовать боевые щиты. После завершения строительства укрепление было укомплектовано 60 прусскими последователями ордена и 400 воинами великого князя. Быстрое строительство было необходимо, так как ожидалось скорое нападение жемайтов, которое действительно произошло. Осада была успешно отбита, причем защитники использовали огнестрельное оружие и арбалеты. Позже Тевтонский орден снабжал замок продовольствием и по этому случаю направил туда, в качестве нового гарнизона, 60 рыцарей, многочисленных витингов [9] и капеллана. Отчет летописца дополняется записями в книге Мариенбургского казначея, в котором зафиксированы расходы на снабжение Кёнигсбурга (МТВ, SS. 360, 363 f., 369, 378, 385, 395 f.). Орден так дорого заплатил за его расширение и снабжение, потому что в будущем он должен был стать административным центром фогтства Жемайтия.

 

Согласно исследованиям профессора Вернера Паравичини за период с 1305 по 1409 год Орден провёл 299 различных военных походов-райзов в Литву. В этот период было осуществлено:
— 38 строительных походов,
— 35 осадных походов.
Порой в один год осуществлялось сразу два похода — весной строительный, зимой осадный. Например в 1367 году весной был совершён поход с целью закладки замка Мариенбург на Мемеле, а осенью того же года — поход с целью осады Ковно и Велуна. — А.К.

 

Во многих крестовых походах в Пруссию, Ливонию и Литву корабли были самым важным средством передвижения. Многие замки экспансии были построены на речных островах, на берегах рек или на морском побережье. Воинов, оружие, строительные материалы и продовольствие можно было гораздо быстрее и безопаснее доставить по воде, чем по суше. Летописцы часто сообщают об использовании военных кораблей или судов снабжения при проведении кампаний. Пётр фон Дусбург, например, пишет об основании Мариенвердера: «магистр и братья, приготовив то, что требуется для сооружения замков, незаметно переправились на остров у Квидина … и там в год от Рождества Христова 1233 воздвигли на одном холме замок, назвав его Мариенвердером» (CTP, S. 111.). Маркграф Мейсенский отправился в Пруссию в качестве крестоносца в 1234 году и подарил два корабля с названиями «Пилигрим» и «Фридланд». С помощью этих кораблей были построены два замка — Эльбинг и Бальга, а также в течение многих лет они патрулировали залив Фришес, охраняя побережье и замки от нападений (CTP, SS. 116-119.). Особенно большое количество кораблей было использовано при строительстве замка Христмемель в 1313 году на литовском берегу Мемеля. Пётр фон Дусбург сообщает об этом так: «Там собралось такое множество судов, что из них получился мост через Мемель, по которому любой мог спокойно перейти на берег язычников; этому мосту литвины дивились больше, чем всем деяниям христиан, которые они видели в своей жизни» (CTP, SS. 425, 427.). И далее сообщает о кораблекрушении: «Да не умолчим и о том, что по воле Божией многие суда братьев, снаряженные провизией и прочим, необходимым для строительства замков, потерпели кораблекрушение, а четыре брата и 400 человек утонули» (CTP, S. 427.).

 

 

Укрепление и оборона замков после ухода крестоносных армий

Замки экспансии на вражеской территории должны были быть сооружены в течение очень короткого времени, обычно нескольких недель, чтобы они были функциональны и могли удерживаться относительно небольшим гарнизоном после ухода войска крестоносцев. Целью таких укреплений было, с одной стороны, служить ядром длительного господства в завоеванном регионе, из которого впоследствии могло происходить развитие страны. Однако, особенно в литовских кампаниях, замки обычно использовались только для охраны завоеванной территории до тех пор, пока в следующей кампании не удавалось отвоевать новые территории. До тех пор, пока в окрестностях укреплений не было поселений, снабжение замков продовольствием было центральной проблемой такой замковой политики. Кроме того, в случае вражеской осады, чтобы замок не был потерян через некоторое время, необходимо было обеспечить быстрое подкрепление и контратаку. О таких потерях часто сообщается в хрониках; иногда замки экспансии приходилось оставлять и отвоевывать несколько раз. Два прусских восстания (1242-1249, 1260-1283) являются примерами того, насколько решающим для существования этих укреплений был вопрос снабжения. На первом этапе этого конфликта Тевтонский орден не смог снабдить свои замки, разбросанные по всей стране, поэтому почти все укрепления пришлось оставить, а страну завоевать заново. Особая проблема возникла с самыми первыми миссионерскими замками в Ливонии, поскольку епископ Риги, как главный организатор крестовых походов, не мог рассчитывать на поддержку рыцарского ордена. Лишь в 1202 году епископ Альберт основал Орден братьев меча, но прошло немало времени, прежде чем появилось большее число рыцарей. Это означало, что для защиты ранних замков в Ливонии можно было использовать лишь несколько немецких рыцарей и лучников. Большую часть гарнизона пришлось набирать из числа коренного населения (ливов, латышей, земгалов), принявшего христианство. Это было проблемой миссии, потому что многие из крещеных прибалтов отпали от веры. Поэтому существовала опасность, что местные защитники епископского замка перейдут на сторону нападавших во время осады. Генрих Латвийский несколько раз описывал подобные трудности при обороне первых христианских замков. Особенно подробен его отчет о ситуации в 1206 году (CL, S. 60–63.). После того как епископ Альберт отплыл в Германию, как он делал это каждый год, чтобы набрать там новых крестоносцев, осталось лишь несколько немецких защитников, чтобы защитить два замка Икскюль и Гольм, а также город Ригу. Это всегда было благоприятным временем для восстаний автохтонного населения. В 1206 году часть ливов вступила в союз с русским князем из Полоцка [предположительно князь Владимир (ок. 1184 — 1216), точных сведений нет. — А.К.], чтобы изгнать немцев из устья Двины. Объединенная армия сначала двинулась к Икскюлю, но была немедленно обстреляна арбалетчиками. Это свидетельствует о том, что замок защищал немецкий гарнизон, поскольку в то время только христианские завоеватели имели в своем распоряжении это оружие. Поэтому они решили отказаться от осады и отправились в замок Гольм. В городе было всего несколько немецких защитников; большинство гарнизона состояло из крещёных ливов, большая часть которых бежала при виде приближающихся врагов. Нападавшие намеревались поджечь укрепление, навалив на частокол большую кучу дров. При попытке поднести дрова близко к замку многие из осаждавших были убиты арбалетчиками.

 

Осада замка Ковно в 1362 году. Рисунок Вилюса Петраускаса.

 

Немецкие стрелки вели своего рода войну на два фронта, поскольку опасались своих ливонских помощников, так как те могли совершить предательство и вступить в союз со своими собратьями по племени. Поэтому двадцать немецких защитников день и ночь несли вахту на крепостных стенах. Они открыли огонь по нападавшим снаружи и с подозрением наблюдали за своими «союзниками» внутри замка. После одиннадцати дней осады нападавшие увидели на горизонте корабли и испугались, что епископ Альберт вернулся с новыми крестоносцами. Поэтому полоцкий князь снял осаду и вернулся в свои земли.

 

 

Конструкция и материалы замков, построенных во время крестовых походов

Летописцы дают лишь несколько конкретных указаний о конструкции и форме замков. Лишь небольшая часть зданий, возможно, возводилась из камня. В том числе и первое укрепление, построенное христианскими завоевателями в Ливонии — замок  Икскюль. В 1185 году епископ Майнхард послал каменщиков с острова Готланд для его строительства (CL, S. 4 f.). Камень также использовался в качестве строительного материала для городских укреплений Риги. В 1207 году стена была построена настолько высокой, что «с тех пор набеги язычников стали не страшны» (CL, S. 69.). Поскольку в то время у балтийских племен не было современных осадных технологий, высокая каменная стена с арбалетчиками, стоящими на страже на ее подступах, считалась непреодолимой. Однако большинство быстро возводимых замков экспансии, вероятно, представляли собой деревянные земляные сооружения, окруженные снаружи рвами и, возможно, укрепленные отдельными башнями (CTP, S. 248 f., 278 f.). Попытки поджечь такие замки, которые неоднократно описывались, по крайней мере, косвенно подтверждают, что это были деревянные сооружения. Замки экспансии, построенные Тевтонским орденом в Пруссии и Литве, также первоначально были в основном деревянными. Об этом говорит и короткий срок строительства — иногда всего несколько недель. Еще один аргумент — частые упоминания о доставке строительных материалов военными кораблями. Пётр фон Дусбург, например, сообщает о военном походе ордена в земли Погезании в 1237 году, во время которого использовались два корабля — «возглавляя те корабли со всем необходимым для строительства» (CTP, S. 118 f.), — это были уже упоминавшиеся корабли «Пилигрим» и «Фридланд». Грузом могли быть инструменты (топоры, лопаты, кирки и т.д.), сборные балки, железные детали и т.п. Было бы довольно неправдоподобно предполагать, что корабли были загружены камнями, потому что двух кораблей вряд ли хватило бы для строительства целого замка. В некоторых случаях, однако, действительно строились каменные замки, строительный материал для которых доставлялся на кораблях. В их числе строительство замка Мариенвердер (1384) на острове в Мемеле у Ковно, описанное выше, для которого кирпичи, раствор и все другие необходимые материалы перевозились на многочисленных кораблях. Считается, что здание, оснащенное стенами высотой около 17 м и толщиной почти 3 м, можно было оборонять в течение четырех недель.

 

 

Техника осады и обороны и передача технологий во время крестовых походов

Христианские завоеватели привнесли в ливонские и прусские земли новые военные технологии, которые давали им явные преимущества перед местными защитниками на ранних этапах крестовых походов и, возможно, внесли решающий вклад в их военный успех. В строительстве замков уже упоминалось об использовании камня, который был неизвестен балтам и пруссам в качестве строительного материала. Массивные укрепления были гораздо более устойчивы, перед традиционными методами осады, применявшимся там. Нападавшие старались повредить вражеский замок, выдернув отдельные брёвна из частокола или пытались поджечь их снаружи, чтобы после этого проникнуть внутрь укрепления. Однако оба метода были неэффективны против каменных стен. Об этом рассказывает Генрих Латвийский в начале своей хроники, когда говорит об осаде только что построенного замка в Икскюле при епископе Мейнхарде: «В это время соседние язычники семигаллы, услышав о постройке из камня и не зная, что камни скрепляются цементом, пришли с большими корабельными канатами, чтобы, как они думали в своем глупом расчете, стащить замок в Двину. Перераненные стрелками они отступили с уроном» (CL, S. 5.). Высокая каменная стена стала почти непреодолимым препятствием для осаждающих в Ливонии в период около 1200 года, поскольку у них еще не было осадных башен. Однако, поскольку большинство христианских замков изначально были деревянными сооружениями, попытка поджечь их оставалась обычной осадной практикой. Однако технологическое преимущество немецких крестоносцев продержалось недолго. Через некоторое время пруссы, литовцы и русские начали копировать оружие или осадное оборудование и использовать его против христианских завоевателей. Генрих Латвийский сообщает о ранней, хотя и неудачной попытке передачи технологий на примере рогатки, предпринятой русским князем Владимиром Полоцким во время осады замка Гольм в 1206 году: «Устроили русские и небольшую метательную машину, по образцу тевтонских, но, не зная искусства метать камни, ранили многих у себя, попадая в тыл» (CL, S. 61.).

 

Остатки замка Гольм

 

В конце XIII — начале XIV веков технологическая разница, вероятно, была незначительной. В своем рассказе о втором прусском восстании, вспыхнувшем в 1261 году, Пётр фон Дусбург несколько раз упоминает, что повстанцы использовали современное военное снаряжение при осаде орденских или епископских замков. Например, три осадные машины были использованы при атаке на замок Хайльсберг (CTP, S. 214 f.). Он сообщает нечто подобное о замке Визенбург: «Этот замок Висенбург осаждался пруссами почти три года, и поставили они три камнемёта, которыми ежедневно штурмовали замок. Наконец братья, быстро похитив один из них, доставили в замок и долго им оборонялись» (CTP, S. 235.). Эти три боевые машины также упоминаются при осаде замков Кройцбург, Бартенштайн и Велау (CTP, S. 236-241). В данном случае арсенал оружия пруссов был оснащен лучше, чем у рыцарей Ордена. Рассказы о битвах за замки, построенные Тевтонским орденом в Литве, также показывают, что литовцы использовали весь арсенал современной осадной техники — боевые машины/камнемёты, осадные башни.

 

 

Роль замков в христианизации и заселении страны

Замки были не только центральным элементом в ведении крестовых походов и обеспечении военной безопасности завоеванных земель, они также стали важнейшей основой для распространения христианской веры и заселения земель колонистами. Связь между строительством замков и распространением христианства прямо подчеркивается Петром фон Дусбургом в одном из отрывков его хроники. Он сообщает о многочисленных замках, которые Орден и его феодалы построили во время покорения прусских племен вармов, натангов и бартов, и завершает эту главу словами: «С тех пор стали христиане в земле Прусской множиться, а божественное вероучение распространяться в похвалу и славу Иисуса Христа» (CTP, S. 129.).

 

Укрепления в устье Западной Двины, начало XIII века.

 

Когда в 1259 году прусская и ливонская ветви Тевтонского ордена совместно построили замок в земле Каршауэн, летописец отметил, что это было «крайне необходимо для упрочения веры христианской»(CTP, S. 203.). По словам Петра фон Дусбурга, строительство замка Христмемель на границе с Литвой (1313 год) также сделано было «ради расширения пределов христианских»(CTP, S. 425.). Сакральный аспект замков можно увидеть и в том, что завершение строительства укрепления отмечалось религиозным актом освящения и праздничной службой. Пётр фон Дусбург описывает это, например, для замка Христмемель (1313 г.): «Когда строительство закончилось, клирики в сопровождении народа в торжественной процессии понесли мощи в церковь, торжественно отслужив там мессу» (CTP, S. 427.). Во время освящения замка Вартенбург, построенного епископом эрмландским в 1325 году, сообщается о знамении от Бога: «когда этот замок был завершен и торжественно отслужена месса о Духе Святом, у Евангелия показалась совсем белая домашняя голубка» (CTP, S. 465.). Еще одним указанием на священный характер замков, построенных в связи с крестовыми походами, являются рассказы хроник об особенно благочестивых монахах, живших в них (CTP, SS. 122-125). Эпизод, рассказанный о Бальге, является программным для строгой религиозной дисциплины в орденских замках. После того как замок был построен, самбы отправили туда одного из своих старейшин, чтобы узнать, как живут рыцари ордена. Они охотно приняли прусса и показали ему весь замок и свой образ жизни. После этого гость, впечатлённый набожностью рыцарей, вернулся в свое племя и рассказал об увиденном: «Они еженощно встают с ложа своего и сходятся в молельне, и много раз днем, и выражают почтение Богу своему, чего мы не делаем. Вот почему в войне они, безо всякого сомнения, одолеют нас» (CTP, SS. 189, 191.). Это, безусловно, была вымышленная история, замысел которой ясен. Летописец показывает, что оборонительная мощь замков была обусловлена не только их строительством, но и верой, решимостью и благочестием их жителей. Пётр фон Дусбург также сообщает о ряде явлений святых в замках (CTP, SS. 188 f.). Среди них история рыцаря из замка Реден, который хотел покинуть орден, потому что он казался ему недостаточно строгим. После этого во сне ему явились святые Бернард, Доминик, Франциск и Августин, и, наконец, Дева Мария в сопровождении братьев Тевтонского ордена. «И, откинув плащи каждого из братьев, она показала ему раны и удары, которыми они были убиты неверными за веру, и сказала: «И, снимая плащи с каждого из братьев, она показала раны, которые были нанесены язычниками и от которых они погибли ради защиты веры, и сказала: «Разве не кажется тебе, что эти братья твои претерпели нечто во имя Иисуса Христа?» И с этими словами видение исчезло» (CTP, S. 115.). После этого сна рыцарь, естественно, остался в Ордене и раскаялся в своих прежних сомнениях относительно его миссии.

 

 

Резюме

Если следовать высказываниям хронистов, то можно сделать следующие выводы о функции замков в связи с крестовыми походами. Строительство замков было одним из центральных элементов крестового похода. Они формировали исходную точку, создавались как перевалочные пункты и часто были основными и конечными пунктами военных действий. После ухода войска крестоносцев новые замки, которые занимало относительно небольшое количество людей, должны были охранять завоеванную территорию. Для этого необходимо было обеспечить постоянное снабжение укреплений провизией и оружием. Строительство замков было призвано заставить местное население принять христианское правление. В некоторых случаях, однако, они также служили для защиты новообращенных жителей от набегов нехристианских племен и были необходимым условием для воли местного населения к обращению. Часто замок становился ядром для заселения региона христианскими колонистами, так что рядом с ним основывался город или деревня. О центральной роли строительства замков в крестовых походах говорит и тот факт, что оборонительные меры балтийских племен против христианских завоевателей, наиболее часто упоминаемые в хрониках, заключались в осаде вновь построенных вражеских замков и строительстве собственных (контр-) замков. В целом, строительство замков в рамках крестовых походов было обусловлено в основном военно-стратегическими и практическими причинами. Они позволили расширить и закрепить власть и стали предпосылкой для христианизации и расширения земель на завоеванных территориях. Особая символическая функция архитектуры замков экспансии не может быть выявлена из описаний хронистов.

 

Примечания:

1. Битва при Сауле — крупное сражение войск Ордена меченосцев и их союзников против жемайтов и земгалов. Битва произошла 22 сентября 1236 года и описывается в Ливонской рифмованной хронике.

2. Генрих Латвийский (лат. Henricus de Lettis, нем. Heinrich von Lettland; родился не ранее 1187 недалеко от Магдебурга, умер после 1259) — немецкий католический священнослужитель и летописец, автор «Хроники Ливонии».

3. Пётр из Дусбурга (нем. Peter von Duisburg или Peter von Dusburg, встречается также: Пётр Дуйсбургский) — брат-священник Тевтонского ордена XIV века, создавший в 1326 году «Chronicon terrae Prussiae» («Хронику земли Прусской») на латинском языке.

4. Виганд Марбургский (нем. Wigand von Marburg, лат. Wigandus Marburgensis; около 1365 — 1409) — немецкий хронист и герольд Тевтонского ордена. Автор «Новой Прусской хроники», изначально написанной рифмованной прозой на средневерхненемецком языке, но полностью сохранившейся только в латинском переводе XV века.

5. Иоганн фон Посильге, известный также под именем Иоганна Линденблата (нем. Johann von Posilge, лат. Iohannes de Posilge; около 1340 — 14 или 19 июня 1405) — немецкий хронист и священник, судебный викарий епископа Помезании, автор «Хроники земли Прусской».

6. Мейнхард фон Зегеберг (11271196), известный также как Святой Мейнард, — первый известный католический миссионер в Ливонии, первый епископ Икскюльский, каноник немецкого ордена Святого Августина из монастыря города Зегеберга в Гольштейне.

7. Витовт (польск. Witold, в крещении — Александр; около 1350 — 27 октября 1430) — великий князь литовский с 1392 года. Сын Кейстута, племянник Ольгерда и двоюродный брат Ягайло. Князь гродненский в 1370—1382 годах, луцкий в 1387—1389 годах, трокский в 1382—1413 годах. Один из наиболее известных правителей Великого княжества Литовского, ещё при жизни прозванный Великим.

8. Ягайло (лит. Jogaila; ок. 1350-е /1362, Вильна (предположительно) — 1 июня 1434, Городок, Русское воеводство) — князь витебский, великий князь литовский в 1377—1381 и 1382—1392 годах, король польский с 1386 года под именем Владислав II Ягелло. Внук Гедимина, сын великого князя литовского Ольгерда и тверской княжны Иулиании. Родоначальник династии Ягеллонов.

9. Витинги — представители старой прусской элиты, имевшие родовые владения и перешедшие на службу к Ордену.

 

 

Источники и литература:

Chronicon Livoniae (Livländische Chronik) Heinrich von Lettland // Ausgewählte Quellen zur deutschen Geschichte des Mittelalters, Band 24, Darmstadt, 1959.

Chronik des Preußenlandes (Chronica terre Prussie) Peter von Dusburg // Ausgewählte Quellen zur deutschen Geschichte des Mittelalters, Band 25, Darmstadt, 1984.

Das Marienburger Tresslerbuch der Jahre 1399–1409. Hrsg. Erich Joachim. Königsberg, 1896.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Erster Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1861.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Zweiter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1863.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Dritter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1866.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1989.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 2. Band 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1995.

Voigt J. Geschichte Preußens, von den ältesten Zeiten bis zum Untergange der Herrschaft des Deutschen Ordens. Band 5: Die Zeit vom Hochmeister Ludolf König von Weizau 1342 bis zum Tode des Hochmeisters Konrad von Wallenrod. Königsberg, 1832.

Voigt J. Geschichte Preußens, von den ältesten Zeiten bis zum Untergange der Herrschaft des Deutschen Ordens. Band 6: Die Zeit des Hochmeisters Konrad von Jungingen, von 1393 bis 1407. Verfassung des Ordens und des Landes. Königsberg, 1834.

Wasik B. The beginnings of castles in the Teutonic Knights‘ state in Prussia // Castellologica Bohemica 2018, S. 167–190.

 

 

 

 

Замки экспансии. Часть 2.

 

 

Колодцы в замках Немецкого ордена

Колодцы в замках Немецкого ордена

Тратить время читателя на изложение избитых истин о том, что «без воды и ни туды, и ни сюды», мы не станем. Упомянем лишь, что вода важна для человека с нескольких сторон. Помимо того, что вода необходима нам для питья, она также используется для различных хозяйственных нужд, начиная от использования её человеком для гигиенических процедур, и заканчивая применением её в сельском хозяйстве или строительстве.

В 2018 году на территории Чехии при строительстве автострады был обнаружен колодец периода неолита. Археологи, проведя дендрохронологический анализ дубовых брёвен колодезного сруба, установили , что он был сооружён более 7200 лет назад. Таким образом, этот квадратный колодезный сруб размером 0,8 х 0,8 м и высотой 1,4 м, является одной из самых древних на Земле сохранившейся деревянной постройкой [1].

В этой заметке мы поговорим о питьевых колодцах не столь почтенного возраста. Речь пойдёт о колодцах, существовавших на территории Восточной Пруссии со средних веков.

Для начала определимся с некоторыми терминами и типологией колодцев.

Миниатюра из «Библии Венцеслава» (1389 г.), изображающая встречу Ревекки слугами Авраама у колодца.

В общих чертах питьевой колодец состоит из колодезного ствола (или шахты) и подъёмного механизма, с помощью которого воду поднимают на поверхность. В качестве такого механизма используются либо коромысло (так называемый «журавль»), отстоящее от колодца на некотором расстоянии, либо ворот, который устанавливается непосредственно над стволом колодца. К журавлю или вороту одним концом крепится верёвка или цепь. К противоположному концу крепится ведро, в которое и набирается вода. Сам колодец, для защиты от попадания в него грязи и мусора (листьев, веток, пыли, животных и т.д.), как правило, накрывается навесом или над ним сооружается некое подобие ящика с дверцей. На дно колодца насыпают фильтрующий материал в виде щебня, мелких камней и песка.

Выкопать колодец можно двумя способами, отличающимися в зависимости от типа грунта: открытым и закрытым. Первый способ применяется при наличии твёрдых грунтов и свободного пространства, позволяющего выкопать яму, значительно превышающую размер шахты будущего колодца. Яму углубляют до водоносного слоя, а потом внутри неё сооружают сруб. Пространство между стенками сруба и краями ямы засыпают выбранным до этого грунтом.

Закрытый способ используют при наличии сыпучих грунтов или недостатка пространства для того, чтобы выкопать большую яму. В этом случае стенки ствола колодца обсаживают защитным материалом по мере углубления шахты, постепенно опуская нижние слои обсадки и наращивая их сверху.

Также различаются колодцы по форме сруба (круглые и прямоугольные) и по материалу, из которого сделан сруб (дерево, камень, кирпич).

Колодцы, выкопанные на территории Восточной Пруссии, можно разделить на замковые, усадебные, городские и деревенские.

Сведениями о колодцах, которыми пользовались пруссы до завоевания их земель Немецким орденом, мы не располагаем. Поэтому самые древние из дошедших до нас колодцев относятся к орденским временам.

Нет сомнения в том, что рыцари, оказавшись на территории, граничащей с враждебными прусскими племенами, понимали важность не только надёжных замковых стен, защищающих их нападений врага, но и источников воды внутри них. Несмотря на то, что замки орден строил возле естественных или рукотворных источников воды (рек, ручьёв, озёр, прудов), в любом замке в обязательном порядке выкапывался колодец, а в крупных укреплениях их было несколько. Именно о замковых колодцах и пойдёт речь в этой заметке.

колодцы в замках немецкого ордена
Руины замка Христбург (Дзежгонь). В центре замкового двора изображён колодец. Фрагмент иллюстрации из книги Кристофа Харткноха «Старая и Новая Пруссия» (Christoph Hartknoch «Alt- und Neues Preussen»), 1684 г.

Расположение колодца в стенах замка определялось его особой важностью для выполнения оборонительных и экономических функций замка, особенно в условиях вооруженных конфликтов, когда замок становился объектом длительной осады, а доступ к питьевой воде гарантировал выживание гарнизона и сохранение его обороноспособности.

Колодцы, построенные в небольших замках, располагались, как правило, в центре замкового двора, что обеспечивало примерно равный доступ к источнику воды из любой точки укрепления, что было особенно важно при тушении пожара.

Правильно выбранное расположение колодцев также облегчало хозяйственную работу в замке, поэтому их часто строили возле таких помещений, как кухня, пивоварня, пекарня и солодовня. Это практиковалось в случае больших замковых комплексов с пространными внутренними дворами, где хозяйственные помещения располагались в отдельном крыле. Колодцы могли находиться даже внутри замковых помещений.

В замке Мариенбург имелось как минимум 19 колодцев [2], большинство из которых находилось как раз возле хозяйственных помещений. Наличие кухни как в Высоком, так и в Среднем замке потребовало строительства отдельных колодцев поблизости. До наших дней сохранился колодец в оконной нише Высокого зала замка, примыкающей к Большой трапезной, где питалась братия, и на кухне, где готовилась пища. На форбурге замка колодцы располагались рядом со скотным двором, возле бондарни, солодовни, в пивоварне, в саду, возле конюшни и т.д.

В замке Грауденц (Грудзёндз), имевшем довольно обширный внутренний двор, колодец располагался возле кухни, пекарни, пивоварни и других хозяйственных построек.

В меньшем по размеру замке Штрасбург (Бродница) колодец был сооружен также возле кухни.

Колодец в замке Торн (Торунь) находился в главном южном крыле, первый этаж которого был занят хозяйственными постройками и где располагалась кухня.

Возле кухни располагались и колодцы в замках Штум, Пройссиш Марк (Пшезмарк) и Бютов (Бытув).

 

План замка Штум [3].

В замке Кёнигсберг основной колодец располагался в центре замкового двора [4]. Как минимум ещё один находился в саду, а вода из него предназначалась также и для пристроенной в конце XV века к жилищу верховного магистра купальной комнаты. Основной колодец выполнял свои функции вплоть до конца 1920-х годов.

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец замка Кёнигсберг располагался в центре замкового двора [4].

Колодец также использовался для удовлетворения гигиенических потребностей жителей замка и его гарнизона (мытьё и стирка). В Мариенбурге, на первом этаже замка, на крыльце перед трапезной, имелось отверстие, через которое забиралась вода из колодца, вероятно, находившегося в подвале. На этаже, куда таким образом подавалась вода, находился туалет (lawater). В Das Ausgabebuch des Marienburger Hauskomturs, то есть в казначейской книге комтура Мариенбурга, упоминается о существовании колодца возле бани при местном лазарете.

Колодезная вода для стирки использовалась также в замке Рагнит (Неман) [5], но причиной этому было, в первую очередь, её плохое качество, о чём будет сказано ниже.

Все известные из исторических и археологических источников колодцы в тевтонских замках были частично или полностью облицованы камнем. Облицовка представляет собой плотный кожух по всей высоте ствола — от дна до оголовка. Основная задача облицовки — защитить ствол колодца от осыпания и обезопасить его от загрязнения.

Для облицовки чаще всего использовались камни, соединённые известковым раствором. Например, облицовка колодца замка Меве (Гнев) и в Высоком замке в Мариенбурге была выполнена из гранита. Колодец в замке Рагнит был облицован известняком.

 

колодцы в замках немецкого ордена
В замке Меве колодец располагался в центре  двора. План замка, выполненный К. Штайнбрехтом. Ок. 1890 г.

 

Иногда камни, используемые для облицовки, подвергались обработке. Уже упоминавшийся колодец в замке Бютов выше поверхности земли был сложен из полностью обработанного камня. Три яруса облицовки ниже поверхности земли сложены из камня, обработанного с одной стороны, при этом обработанной стороной камни обращены внутрь шахты. Ещё ниже ствол облицован необработанным камнем. Колодец в замке Остероде (Оструда) облицован камнем, также обработанным лишь с одной стороны [2].

Для облицовки замковых колодцев помимо камня дополнительно применяли также и дерево. Шахта колодца в Штрасбурге от поверхности земли и до глубины примерно 8 м облицована камнем, а ниже представляет собой деревянный сруб.

Такая же комбинация материалов использовалась и для облицовки одного из колодцев Высокого замка в Мариенбурге (верхняя часть ствола колодца была облицована камнем, а ниже для облицовки использовался дуб), а также в замках Херренгребин (Грабины-Замечек) и Роггенхаузен (Рогужно-Замечек).

Другим примером комбинирования материалов для облицовки является колодец в замке Зольдау (Дзялдово), где нижняя часть шахты облицована кирпичом, а верхняя диким камнем. Также комбинация камня и кирпича использовалась для облицовки шахты колодца в Кёнигсберге [4].

Часть колодезного сруба, находящегося над поверхностью земли, помимо возведения стен, защищающих колодец от попадания в воду мусора и грязи, дополнительно накрывалась навесом или крышей. Являясь малозначимой архитектурной деталью, такие сооружения очень редко фиксировались в исторических документах и меньше всего сохранились с точки зрения археологии. Те скудные сведения, которыми мы располагаем, свидетельствуют о том, что в качестве опоры для кровли использовались брёвна, а кровельным материалом служила черепица (Штум), свинец (Херренгребен) и дерево (Мариенбург) [2].

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец во дворе Высокого замка в Мариенбурге. 1940-е г.г.

 

В Штрасбурге, Зольдау и Остероде колодцы располагались в галереях, расположенных по периметру двора, что позволило отказаться от необходимости сооружать отдельную крышу над колодцем.

Как известно, значительная часть орденских земель находилась на низинах с небольшими абсолютными высотами над уровнем моря. Да и места для возведения замков рыцари нередко выбирали не самые оптимальные с гидрографической точки зрения — на болотах, невысоких мысах. Часто протекающие рядом водотоки запруживались, чтобы поставить на них водяную мельницу и, одновременно, создать пруд, служащий естественной преградой для врага. Все перечисленные факторы определяли относительно неглубокое залегание водоносных слоёв в таких местностях, и, как следствие, небольшие глубины питьевых колодцев. Поэтому вода в них, и без того являющаяся стоячей, была не самого лучшего качества. Уже упоминавшаяся облицовка ствола колодца защищала его от попадания загрязнённой поверхностной воды извне, отчего важной задачей было поддержание герметичности стенок колодца. (В скобках можно заметить весьма спорное утверждение, найденное в одном из источников, о том, что внутренний двор орденского замка специально имел определённый уклон в сторону колодца для отвода дождевых вод [5]). Кроме того, как уже говорилось выше, на дно колодца строители помещали различные природные фильтры. В некоторых случаях (Меве, Мариенбург, Штрасбург), дно колодца застилалось деревянным настилом, который, возможно, также играл роль своеобразной защитной мембраны [2].

Важной деталью конструкции колодца являлся подъёмный механизм, облегчающий подъём воды на поверхность. Самым распространённым был колодезный ворот, состоящий из вала, на который наматывалась верёвка или цепь и одного или нескольких колёс, предназначенных для вращения вала. Валы могли быть окованы железом и для прочности скреплены металлическими обручами. До конца Второй мировой войны существовали постройки с поворотным колесом, возведённые над колодцами в замках Кёнигсберг и Мариенбург. Воду из замкового колодца в Кёнигсберге поднимали наверх с помощью насоса вплоть до весны 1945 года [7].

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец во дворе Высокого замка в Мариенбурге. Хорошо виден подъёмный механизм в виде большого поворотного колеса. 1930 г.

 

В казначейской книге комтура Мариенбурга за 1414–1417 годы зафиксированы цены на колодезные канаты, сделанные для различных замков и орденских городов. Самые дешевые из них стоили 13 и 14 шиллингов*, а самые дорогие 1,5 марки и 1 скот** и почти 3 марки. Следует предположить, что цена зависела от материала, из которого были сделаны канаты, и их длины. Некоторые из них наверняка были изготовлены из лыка, как и верёвка, использованная для колодца, находившегося рядом с Большой трапезной в Мариенбурге [2].

Большинство замковых колодцев имело шахту круглого сечения, несмотря на относительную сложность их строительства. Это обуславливалось несколькими причинами: при равной длине периметра площадь круга больше, чем прямоугольника, и, как следствие, круглый колодец имеет больший объём водного столба, нежели прямоугольный, а материала на его изготовление уходит меньше, к тому же вертикальные нагрузки на стенки круглого колодца приводят к лучшей герметизации облицовки шахты. Поэтому есть основания предполагать, что те прямоугольные замковые колодцы, которые упоминаются в документах или обнаружены при раскопках, были построены таковыми из-за нехватки средств или времени, и в последующем их предполагалось переделать в круглые [2].

Диаметр колодцев варьировался от 1,65 до 3 м, в большинстве своём составляя 2-2,5 м.

Можно предположить, что размеры колодцев зависели от их предназначения. Колодцы диаметром менее 2 м могли быть временными или предназначались для небольших замковых укреплений. Колодцы диаметром более 2,5 м, хотя и были намного более дорогими и трудоемкими в реализации, строились в более крупных опорных пунктах. Колодец замка Кёнигсберг имел диаметр 3 м [7].

Глубина замковых колодцев также была разной и зависела только от глубины залегания водоносного слоя. Очевидно, там, где это было возможно, строители колодцев ставили задачу достичь более чистых водоносных горизонтов, избегая более мелких и часто загрязненных слоёв. При определении глубины колодцев следует учитывать и колебания уровня залегания водоносных горизонтов в исторической перспективе. К примеру, один из колодцев Высокого замка Мариенбурга сейчас имеет глубину 18 м, в орденские же времена глубина его доходила до 27 м [2]. Глубина колодца в замке Штум до зеркала воды в 2012 году составляла 24,5 м [8], а общая глубина его достигает 30 м, при этом вода в колодце даже в новейшее время была отменного качества. Колодец во вдоре замка Кёнигсберг имел глубину 13 м [3]. В то же время колодец в замке Фогельзанг (Мала Нешавка) имел глубину всего 5,5 м [2].

 

колодцы в замках немецкого ордена
Колодец во дворе замка Гнев. 2010 г.

 

В заключение нужно отметить, что работы по строительству колодца в замке были весьма непросты и недёшевы. В орденских документах есть записи о расходах на строительство колодца в замке Рагнит: в 1402 года плотнику Никлусу Холланту было выплачено 2,5 марки за несколько недель работы над колодцем. Помимо собственно землекопов, для подобных работ привлекались также плотники, каменщики и даже оловянщики. Для поддержания колодца в надлежащем виде (контроль за состоянием облицовки ствола, устранение протечек, чистка дна колодца, замена фильтрующих материалов и т.д.) также привлекались особые работники.

Бывали случаи, когда найти мастера для обустройства колодца на месте не удавалось, и замковые власти вели долгую переписку с «центром» с просьбой прислать им нужного специалиста. Яркий пример тому — многолетняя эпопея со строительством уже упоминавшегося колодца в Рагните.

 

колодцы в замках немецкого ордена
Замок Рагнит. Место, где, как предполагается, раньше находился замковый колодец. Май 2022 г.

 

Первые письменные свидетельства о колодце внутри замка Рагнит (ещё один колодец имелся на форбурге, и с ним-то было всё в порядке) относятся к осени 1402 года. Затем, на протяжении нескольких лет (по меньшей мере до весны 1409 года) велась интенсивная переписка между комтуром Рагнита и верховными магистрами Немецкого ордена, в которой Рагнит просил о помощи, в первую очередь, людьми, которые смогли бы помочь решить нескончаемые технические проблемы, которые доставлял злополучный колодец: мало того, что воды нём было мало, так она ещё была непригодна для питья из-за того, что колодезная шахта оказалась то ли рядом с плывуном (dripsande), то ли непосредственно в нём, из-за чего появлялись постоянные протечки в облицовке. В частности, из переписки становится понятно, что для работ по удалению воды и песка из колодца для устранения протечек в облицовке, требовался труд как минимум 24 человек, работающих днём и ночью. В 1405 году в Рагнит было отправлено аж 20 ластов*** извести (известковый раствор, как уже упоминалось, использовался для кладки камней при облицовки ствола колодца). В середине августа 1407 года в Рагнит для работ в колодце прибыл плотник Ханнус Андрис с ещё одним безымянным мастером. Но проблемы устранены не были, поскольку в декабре того же года есть есть упоминание об оплате работ (10 марок) по обтесыванию камней для облицовки. Неизвестно, были ли решены проблемы с колодцем весной 1409 года, но последние дошедшие до нас сведения говорят о том, что в это время в Рагнит были вновь отправлены тёсаный камень и колодезный ворот [5].

 

 

 

 

Примечания:

* Шиллинг (Schilling) — серебряная монета, 1/60 прусской марки.
** Скот (Scot) — денежная единица в орденской Пруссии, 1 прусская марка = 24 скота, 1 скот = 9 граммов серебра.
*** Ласт (англ., нем. – Last) – мера объёма сыпучих тел (в основном, зерна), применявшаяся в XIV-XIX веках в портах Балтийского моря. Составлял 3000-3840 литров.

 

Источники:

1. Vostrovská I., Petřík J., Petr L., Kočár P., Kočárová R., Hradílek Z., Kašák J., Sůvová Z., Adameková K., Vaněček Z., Peška J., Muigg B., Rybníček M., Kolář T., Tegel W., Kalábek M., Kalábková P. Wooden Well at the First Farmers’ Settlement Area in Uničov, Czech Republic. — Památky archeologické CXI (111), 2020, 61-111

2. Kulczykowski W. Studnie zamkowe na terenie Państwa Krzyżackiego w Prusach, Komunikaty Mazursko-Warminskie, nr. 1 (279), 2013, s. 3–17.

3. Pawlowski A. Zamek w Sztumie. Urząd Miasta i Gminy Sztum. Karpiny, 2007, 78 s.

4. Lahrs F. Das Königsberger Schloss. Kohlhammer, Stuttgart, 1956.

5. Jóźwiak S., Trupinda J. Budowa krzyżackiego zamku komturskiego w Ragnecie w końcu XIV–na początku XV wieku i jego układ przestrzenny, Kwartalnik Historii Kultury Materialnej, R. 57, nr 3–4, s. 339–368.

6. Замки и укрепления Немецкого ордена в северной части Восточной Пруссии: Справочник /Авт.-сост. А.П. Бахтин; Под. ред. В.Ю. Курпакова. Калининград: Терра Балтика, 2005. 208 с.

7. Wagner W. D. Das Königsberger Schloss: Eine Bau- Und Kulturgeschichte. Band 1: Von der Gründung bis zur Regierung Friedrich Wilhelms I. (1255–1740). — Schnell & Steiner, 2008, p. 392

8. www.nowysztum.pl/serwisy/art/ciekawostki/c3.htm

 

 

 

 

 

 

 

Культ святого Георгия в Тевтонском ордене

Культ святого Георгия в Тевтонском ордене

Практически все святые, являвшиеся покровителями Тевтонского ордена, были женщинами — св. Елизавета, св. Варвара, св. Доротея, св. Катерина, св. Маргарита и конечно Дева Мария. Кроме одного святого — Георгия (Победоносца), почитаемого и орденскими рыцарями, и обычными мирянами.

Согласно календарю в орденских статутах, созданных в середине XIII века, день св. Георгия отмечается 23 апреля или в девятый день апрельских ид [1]. По календарю день св. Георгия считался памятным днём, с девятью чтениями бревиария (часослова), как обычный праздничный день. По сути св. Георгий стоял в одном ряду с другими святыми, чей день относится к современному рангу обычной памяти в категории католических праздников.

Со временем Георгий начинает пользоваться всё большим уважением и почитанием в Ордене, а в Пруссии становится особенно популярным. В XIV веке день св. Георгия переходит в ранг праздников (duplex) и даже торжества, что прослеживается в поздних редакциях орденских статутов. Но, опять же, лишь на территории Пруссии.

Печать конвента Тевтонского ордена с изображением св. Георгия. 1232 г.

Происходит это в начале XIV века, в связи со ставшими популярными у европейской знати военными походами в Литву. В течении практически всего XIV века прибывали в Пруссию гости «во славу Божию и благочестивого рыцаря святого Георгия». Тогда же впервые в хрониках упоминается и хоругвь святого Георгия — большое знамя, с изображением прямого красного креста на белом поле. Почётным было право возглавлять и вести хоругвь в бою и походе, для чего избирался один из гостей Ордена. Обычно это были франконцы или швабы.

Также была ещё одна хоругвь для гостей Ордена, «вторая по значимости», — хоругвь Девы Марии. Это было большое знамя, с изображением фигуры Девы Марии на красном поле. Однако сведений о хоругви и её знаменосцах немного.

Первое упоминание о георгиевской хоругви  относится к 1311 году (Chronica nova Prutenica), последнее — к сентябрю 1435 года, — поражение братьев Ливонского ордена в битве под Вилькомиром [2] (LUB VIII.985).

Вести георгиевскую хоругвь в походе и битве считалось отличительной, почётной обязанностью и часто среди гостей возникали споры, касательно того, кому возглавлять хоругвь.

Петер Зухенвирт [3], странствующий певец, сопровождавший в путешествии в Пруссию герцога австрийского Альбрехта, воспел подвиги и приключения своего господина в хвалебных рыцарских стихах. В них имеются упоминания уже минувших событий, которым Зухенвирт с герцогом не могли быть свидетелями. Так есть упоминание о походе Иоганна (Ханса) графа Трауна с георгиевской хоругвью и Ливонским орденом в Белую Русь на осаду Изборска в 1349 году (SRP II).

И там же в стихах Зухенвирт называет посвящение в рыцари «благословением святого Георгия».

В 1361 году в свой первый литовский поход в качестве маршала отправился Хеннинг Шиндекопф. Гости ордена собрались «под хоругвь святого Георгия, которую нёс один воин благородный по имени Иоанн де Калмут» (Chronica nova Prutenica).

Весной 1362 года хоругвь св. Георгия совместно с другими орденскими хоругвями принимали участие в осаде и штурме Ковно (Каунас, Литва). Хоругвь св. Георгия возглавлял Георг фон Хиртенберг (Chronica nova Prutenica).

В походе весны 1363 года, в котором совместно с магистром фон Книпроде принимал участие именитый гость из Франции Жан II де Блуа-Шатильон, упоминается георгиевское знамя, а точнее менестрели из хоругви св. Георгия, которым граф Блуа уплатил на пиру 27 апреля под Велуной 1 марку.

В 1364 году произошёл спор между Ульрихом IV фон Ханау и англичанами, по поводу того, кому вести хоругвь на осаду Гродно. В итоге хоругвь возглавил Куно фон Хаттенштайн, будущий великий маршал Ордена (Chronica nova Prutenica).

Во время второго приезда в Пруссию Жана II графа Блуа весной 1369 был совершён очередной поход в Литву, во время которого на берегу Немана был построен замок Готтесвердер (район современного Каунаса, Литва). Перед походом граф приобретал в Кёнигсберге ткань на знамя св. Георгия, а рыцарь из свиты графа, некто из рода фон Гауда и Схонховен, возглавлял георгиевскую хоругвь.

Во время литовского похода австрийского герцога Альбрехта III в 1377 году, уже упоминавшийся Зухенвирт воспел его подвиги, упоминая, помимо прочего, боевой порядок хоругвей при вторжении в литовские земли, и среди них второй была хоругвь св. Георгия (SRP II).

Во время осады Вильно (Вильнюс, Литва) совместными тевтонско-жемайтийскими войсками в 1383 году хоругвь возглавлял рыцарь Хуберт фон Сендендорф (Chronica nova Prutenica).

Летом 1385 года большое войско под предводительством магистра тевтонов вошло в земли литовцев. «С развёрнутыми хоругвями вошли в их землю. Хоругвь святого Георгия была первая, затем шли пилигримы, затем — хоругвь Пресвятой Девы и хоругвь ордена с орлом и крестом» (Chronica nova Prutenica). В том же походе под Медниками (сейчас Мядининкай, Литва) были устроены военные учения в честь св. Георгия. Не совсем ясно, что именно вкладывал хронист в это словосочетание, вероятно некий войсковой смотр или рыцарский турнир, который зачастую был составляющей литовских походов.

В зимнем литовском походе 1390 года хоругвь св. Георгия вёл рыцарь из Франконии Аполлинарий Фукс фон Дорнхайм (Chronica nova Prutenica).

Во время своего пребывания в Пруссии в 1390-91 гг. граф Дерби, будущий король Англии Генрих IV, в походе «много спорил по поводу знамени святого Георгия; но своего не добился» (Annalista Torunensis). Святой Георгий был покровителем Англии и рыцарства ещё со времён Ричарда I, и Генрих, как англичанин и кавалер ордена Подвязки, не мог не претендовать на хоругвь св. Георгия. Из-за возникших споров магистр не отменил стол чести [4] в том походе.

Летом 1392 года будущий король Англии вновь посетил Пруссию. Ещё до отбытия в Пруссию он заказал два георгиевских вымпела для своих воинов. Уже в Кёнигсберге между англичанами и немцами возникли очередные разногласия о том, кому вести георгиевскую хоругвь. «Хотя многие были против, поручили её господину Руперту фон Шокендорфу» (Chronica nova Prutenica). В ответ Генрих покинул Пруссию, так и не приняв участия в планируемом походе. Согласно его дорожным счетам 1 сентября 1392 года в Эльбинге (Эльблонг, Польша) он сделал подношение в 1/2 прусской марки капелле св. Георгия.

Осенью 1392 года перед началом похода маршал Энгельхард Рабе в замке Йоханнисбург (Пиш, Польша) накрыл гостям Ордена стол чести. Во главе стола был посажен уже упоминавшийся Аполлинарий Фукс фон Дорнхайм, вновь возглавлявший хоругвь св. Георгия (Chronica nova Prutenica).

Летом 1393 года орденское войско во главе с маршалом Вернером фон Теттингеном через лес Грауден [5] отправилось в Литву — «отправил вперёд с великим войском хоругвь святого Георгия, которую носил франконец — господин Иоганн Нидекер, отправив за нею хоругвь Святой Девы» (Chronica nova Prutenica).

И в тот же год был совершён поход на Гродно, в котором хоругвь возглавил рыцарь Иоганн Субенер, «воин, носивший хоругвь святого Георгия в неприятельском краю» (Chronica nova Prutenica).

Зимой 1394 года был осуществлён один из крупных и дальних орденских походов в Литву. Во главе с маршалом орденское войско прибыло в Гродно, откуда выдвинулось к Новогрудку, оттуда в Лиду, затем к Меркине. Во время этого похода войска «не щадили хоругвь святого Георгия, но привели в Пруссию неисчислимых пленников» (Chronica nova Prutenica). Подразумевается, что почётная георгиевская хоругвь принимала в сражениях деятельное участие.

Летом в тот же год большое орденское войско, возглавляемое магистром Конрадом фон Юнгингеном, отправилось на штурм Вильно. «В порядке строевой очерёдности хоругвей, как уже выше было сказано, четвёртой была хоругвь святого Георгия. Носил её господин Эберхард фон Энценберг, а хоругвь Пресвятой Девы носил господин Рутгер фон де Бётцелер, француз» (Chronica nova Prutenica).

В гербовнике Белленвиля (Armorial Bellenville), созданном в конце XIV века, представлено несколько гербов рыцарей, возглавлявших в разные годы георгиевскую хоругвь. Идентифицируются они по выступающей руке, держащей знамя святого Георгия. Всего в гербовнике три таких герба:

— Иоганн Банриц фон Мюленмарк, возглавлявший Георгиевскую хоругвь в предполагаемый период в 1350-74 гг.;

 

Герб Иоганна Банрица фон Мюленмарка

 

— некто Фёрч фон Турнау, в 1360-70х гг.;

 

Герб Фёрча фон Турнау

 

— Иоганн Каммерер фон Вормс, в 1379-81 гг.

 

Герб Иоганна Каммерера фон Вормса

 

Есть упоминания о георгиевской хоругви в «Мариенбургской книге казначея» (Marienburger Tresslerbuch). В разделе орденского траппира (интенданта) имеются две записи за 1409 год. Первая за май, о приобретении «за 8 скотов [6] шёлковой тафты для хоругви св. Георгия», а вторая за сентябрь, о трате «20 скотов на 5 эленов (локоть, примерно 50 см.) красного шёлка для хоругви святого Георгия» (MTB).

Годом позже, в 1410 году, хоругвь святого Георгия принимала участие в Грюнвальдском сражении. Возглавлял хоругвь посланник короля Зигмунда Люксембургского [7] рыцарь Кристофер фон Герсдорф. В составленном Длугошем [8] описании захваченных под Грюнвальдом прусских хоругвей присутствует и «Хоругвь святого Георгия на стороне крестоносцев» (Banderia Prutenorum), изображение которой не соответствует реальному георгиевскому знамени.

 

Якобы «хоругвь святого Георгия на стороне крестоносцев», страница из «Banderia Prutenorum», XV век.

 

Как предполагает историк и исследователь Свен Экдаль, знамя, ошибочно названное «Георгиевским знаменем» Тевтонского ордена, вероятно, было знаменем венгерского отряда, принимавшего участие в битве на стороне орденской армии. Также это могло быть и знамя швейцарских наёмников, сражавшихся в армии Тевтонского ордена.

Другим аспектом деятельности в Пруссии гостей-крестоносцев, помимо военных походов, были паломничество и благотворительность. В основном всё завязано было на Кёнигсберге, в котором располагалась резиденция маршала Ордена и где собирались прибывающие гости.  B городе и предместьях было много церквей и капелл, посвящённых различным святым, капелла св. Георгия при этом пользовалась особым уважением.

3 сентября 1329 года верховный магистр Вернер фон Орзельн передал жителям Кёнигсберга Георгсхоф (Георгиевский двор, располагался на Форштадте, районе южнее острова Кнайпхоф), расположенный в предместье и принадлежащий эрмландской епархии, для создания больницы для прокаженных (PrUB II.660). Так за городом возник лепрозорий, посвящённый св. Георгию. Примечательно, что Георгсхоф  и больница упоминаются ещё до передачи их городу и создания там лепрозория. В 1327 году, в грамоте за 6 апреля, дарующей новому городу Книпабе (Кнайпхоф — один из трёх городов Кёнигсберга) городские права, упоминается дорога к св. Георгу. Также на пастбищах, дарованных новому городу, разрешено пасти скот, принадлежащий больнице св. Георгия (PrUB II.585). Ворота ведущие из Альтштадта (один из трёх городов Кёнигсберга) через Лавочный мост в Кнайпхоф и далее к больнице Св. Георгия назывались также воротами Святого Георгия (PrUB III.223).

 

План Кёнигсберга. 1550 г.  У нижнего обреза, чуть левее центра, можно видеть шпиль капеллы Св. Георгия и саму лечебницу.

 

Госпиталь Св. Георгия на месте лепрозория просуществовал до конца Второй мировой войны. Впрочем, госпитальный комплекс любой желающий может увидеть и поныне — в его бывших корпусах сейчас расположен Калининградский морской рыбопромышленный колледж (бывшая «мореходка» — Калининградское морское училище). Почтовая открытка изд-ва Д-р Тренклер и Ко. Конец XIX — начало ХХ в.в.

 

Капелла в этом госпитале-лепрозории и была местом паломничества многочисленных гостей Ордена в XIV веке. В 1333 году городской совет Альтштадта пожертвовал средства на организацию в капелле вечной лампады. 7 марта 1336 года европейские гости-рыцари, а также именитые горожане, совместно подарили церкви Св. Георгия алтарь и учредили ежегодный взнос в адрес церкви в размере 13 прусских марок (PrUB III.47). Пожертвование было подтверждено маршалом и комтуром Кёнигсберга Генрихом Дуземером. Среди дарителей был будущий маркграф Намюра Филипп III, маркграф Бранденбурга Людвиг V, двоюродные братья Иоганн и Герман графья Хеннеберги и другие, от горожан Эберхард Скриптор выделил 3 марки.

В марте 1344 года Вильгельм II Смелый, граф Голландии, посетил мессу в капелле Св. Георгия и пожертвовал 50 гульденов.

В марте 1369 года часовне Св. Георгия жертвовал уже упоминавшийся Жан де Блуа, а поскольку происходило всё в страстную пятницу 30 марта, то граф посетил несколько церквей Кёнигсберга и подношения получили также церковь Св. Варвары в Лёбенихте (один из трёх городов Кёнигсберга) и собор в Кнайпхофе. Также граф заказал и оплатил 50 гербовых панно, которые разместили в капелле.

Лепрозории с капеллами Св. Георгия существовали и в других городах орденской Пруссии — это уже упоминавшая капелла Св. Георгия в Эльбинге, а также капеллы в Данциге (Гданьск, Польша), Кульме (Хелмно, Польша), Торне (Торунь, Польша) и Мариенбурге (Мальборк, Польша).

 

Капелла Святого Георгия, XIV век. Эльбинг, 1920-е гг.

 

Помимо капелл, на территории Пруссии  святому Георгию были посвящены  12 кирх. Среди них можно выделить кирхи в Растенбурге (Кентшин, Польша), Бартенштайне (Бартошице, Польша), Фридланде (Правдинск, Россия), Реден (Радзынь-Хелминьски, Польша).

Также  в честь святого Георгия  были названы два замка:

— Георгенбург на Инстере (пос. Маёвка, включен в Черняховск, Россия), основанный в 1337 году;
— Георгенбург на Мемеле (Юрбаркас, Литва), основанный в 1343 году.

 

Замок Георгенбург. Почтовая открытка, нач. ХХ в.

 

В замке Лохштедт (пос. Павлово, Россия), на стене одного из помещений была фреска конца XIV века, с изображением св. Маргариты и св. Георгия. Также фрагмент настенной росписи с изображением св. Георгия и дракона сохранился в кирхе Шиппенбайль (Семпополь, Польша). Несколько деревянных скульптур святого были в кирхах, например скульптура из кирхи Лоренца в Мариенбурге.

 

Фрагмент фрески с изображением св. Георгия, поражающего змея копьём, из замка Лохштедт.

 

Скульптура с аналогичным сюжетом из замка Мариенбург.

 

Можно сказать, что весь XIV век прошёл в Пруссии под знаменем св. Георгия. Как отметил профессор Удо Арнольд, новым идеальным покровителем Ордена стала не «одетая в серую рясу Елизавета, а сияющий доспехами Георгий».

Со временем культ святого Георгия теряет свою популярность, после поражения Ордена в Великой войне прекращаются литовские походы. Но закрепившееся в то время имя святого, в названиях кирх, больниц и обществ просуществовало до наших дней.

 

Помимо замков, кирх и госпиталей в честь св. Георгия называли даже пивоварни. Реклама пивоварни Святого Георгия в Хайльсберге (Лидзбарк Варминьски) сообщает, что производит не только пиво «в оригинальных бутылках», но также и сельтерскую воду с лимонадом. 1920 — 1930 г.г.

 

 

Примечания:

 

1. Иды — третий главный день (после календ и нон) в римском календаре, середина месяца, день полнолуния.

2. Битва под Вилькомиром — сражение между войсками великого князя литовского Сигизмунда Кейстутовича и войсками князя Свидригайло Ольгердовича во время гражданской войны в Великом княжестве Литовском, состоявшееся 1 сентября 1435 года недалеко от нынешнего города Укмерге. Закончилось победой войск Сигизмунда. Войска Ливонского ордена выступали на стороне Свидригайло.

3. Петер Зухенвирт (Peter Suchenwirt, около 1320 — около 1395) — австрийский странствующий певец.

4. Стол чести — рыцарская традиция, почётные пиры, на которых выбиралось 12 доблестных и увенчанных славой рыцарей из числа гостей, самый почётный сажался во главу стола.

5. Грауден — лес, располагавшийся на границе нынешних Неманского, Славского и Черняховского районов Калининградской области.

6. Скот (Scot) — денежная единица в орденской Пруссии, 1 прусская марка = 24 скота, 1 скот = 9 граммов серебра.

7. Зигмунд Люксембургский (Siegmund I, 1364-1437) — король Венгрии с 1387 года (один из самых долго правивших венгерских королей), король Германии с 20 сентября 1410 года; король Чехии с 16 августа 1419 по 7 июня 1421 года, император Священной Римской империи с 3 мая 1433 года.

8. Ян Длугош (Jan Długosz, 1415-1480) — польский историк и дипломат, крупный католический иерарх, автор «Истории Польши» в 12 томах.

 

 

 

Источники и литература:

 

GStA PK, XX. HA, OBA

Liv-, Est- und Curlandisches Urkundenbuch. Band 8. / begrundet von F. G. v. Bunge, im Auftrage der baltischen Ritterschaften und Stadte fortgesetzt von Hermann Hildebrand. Verlag von J. Deubner : E.F. Steinacker, 1884.

Preußisches Urkundenbuch. Politische Abteilung. Bd. I-VI. Königsberg; Marburg, 1882-2000.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Zweiter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.

Urkundenbuch des Bisthums Samland, ed. C.P. Woelky, H. Mendthal. Leipzig, 1891–1905.

Arnold U. Elisabeth und Georg als Pfarrpatrone im Deutschordensland Prueßen. Zum Selbstverständnis des Deutschen Ordens // Elisabeth, der Deutsche Orden und ihre Kirche: Festschr. zur 700 jährigen Wiederkehr d. Weihe d. Elisabethkirche Marburg 1983. Marburg, 1983. S. 163-185.

Ekdahl S. Die «Banderia Prutenorum» des Jan Dlugosz — eine Quelle zur Schlacht bei Tannenberg 1410 / Untersuchungen zu Aufbau, Entstehung und Quellenwert der Handschrift. Göttingen, 1976.

Heckmann D. Amtsträger des Deutschen Ordens in Preußen und in den Kammerballeien des Reiches. Werder, 2014.

Joachim E. Das Marienburger Tresslerbuch der Jahre 1399-1409. Königsberg i. Pr.: Verlag von Thomas & Oppermann, 1896.

Kyngeston R. Expeditions to Prussia and the Holy Land made by Henry earl of Derby (afterwards King Henry IV.) in the years 1390-1 and 1392-3. [Westminster]: Printed for the Camden society, 1894.

Nelson P. Die geschichte des St. Georgen-hospitals zu Königsberg i. Pr. anlässlich seines 600 jähr. Bestehens. Gegrüdet am 13 Sept. 1329. Königsberg i. Pr., 1929.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1989.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 2. Band 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1995.

Perlbach M. Quellen-Beiträge zur Geschichte der Stadt Königsberg im Mittelalter. Göttingen: Robert Peppmüller, 1878.

Perlbach M. Regesten der Stadt Königsberg, 1256-1524. Königsberg: Albert Rosbach, 1881.

Perlbach M. Die statuten des Deutschen Ordens nach den ältesten Handschriften. Hildesheim; New York, 1975.

Probst C. Helfen und Heilen. Hospital, Firmarie und Arzt des Deutschen Ordens in Preussen bis 1525. Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. Band 29. Bad Godesberg: Wissenschaftliches Archiv, 1969.

Prutz H. Rechnungen über Heinrich von Derby’s Preussenfahrten 1390-91 und 1392. Leipzig : Duncker und Humblot, 1893.

Steinbrecht C. E. Schloss Lochstedt und seine Malereien: Ein Denkmal aus des Deutschen Ritterordens Blütezeit. Die Baukunst des Deutschen Ritterordens in Preussen. III. Schloss Lochstedt und seine Malereien. Berlin: Springer, 1910.

Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника. М.: Русская панорама, 2014.

 

 

Замок Инстербург — орденские ворота в Литву

Замок Инстербург — орденские ворота в Литву

Тевтонские рыцари возвращаются из похода.

В настоящей заметке мы рассмотрим роль замка Инстербург как форпоста во время орденских походов в Литву и литовских набегов на Пруссию в 14 — начале 15 веков.

Замок Инстербург, отстроенный в камне в 1336-1337 годах, располагался на окраине орденских земель. Дальше у Ордена было лишь несколько укреплений (Таммов, Вальков), а на огромной территории вплоть до Понеманья простирались леса Великой Пустоши. Его военное назначение изначально было двойным — с одной стороны это был крупный оплот против литовских набегов, с другой — это были ворота для литовских походов Ордена.

Поскольку в 1337 Инстербург был уже построен, то, вероятно, через него совершили свой поход в Литву Великий магистр Дитрих фон Альтенбург [1], король Богемии Иоганн Люксембургский (Ян Слепой) [2] и герцог нижнебаварский Генрих [3]. Во время этого похода был основан на Немане замок Байербург-1 [4]. (Annalista Torunensis, Canonici Sambiensis epitome gestorum Prussie, Chronica nova Prutenica, Die Aeltere Chronik von Oliva)

Как уже упоминалось в статье про замок, в 1347 году Инстербург подвергся нападению литовского войска во главе с одним из литовских князей (Ольгердом или Кейстутом [5]). Изначально нападению подвергся Рагнит и близлежащие земли, затем войско через лес Грауден [6] вышли к Инстербургу.

По всей видимости именно из-за того, что замок не справился с задачей защиты земель против литовских нападений он и «попал в немилость» к магистру. Также выяснилось, что находящийся в такой глуши, практически на границе обитаемых орденских земель, замок был не в состоянии собирать достаточно налогов для содержания конвента и большого гарнизона. Поэтому комтурство было упразднено и замок понижен до пфлегерского в составе комтурства Кёнигсберг.

В 1348 году через Инстербург проходило войско Ордена во главе с Великим магистром Генрихом Дуземером [7]. Большое орденское войско, с многочисленными гостями из Англии и Франции, выступило против литовцев. Однако по настоянию братьев магистр остался в Инстербурге и дальше войско повели верховный маршал Зигфрид фон Дахенфельт [8] и великий комтур Винрих фон Книпроде [9]. В итоге немецкие и литовские войска (во главе с великими князьями Кейстутом и Ольгердом) столкнулись у реки Стревы (между Ковно и Троками). Несмотря на численное превосходство и инициативу в начале битвы, литовские войска потерпели поражение. Но и Орден не смог в должной мере воспользоваться одержанной победой.

В 1349 году Великий магистр Генрих Дуземер основал в Лёбенихте женский монастырь во имя Пресвятой Девы Марии в память об этой победе.

Неоднократно бывал в Инстербурге один из выдающихся орденских братьев — маршал Хеннинг Шиндекопф [10]. В 1361 году он с войском отправился из Инстербурга к Ковно, где «докучал разными способами язычникам» (Chronica nova Prutenica). Однако сам замок не штурмовал, поскольку не смог переправиться через Неман. На поиски брода им несколько раз отправлялись войска, в том числе по командованием пфлегера Инстербурга.

Весьма деятельным и активным был пфлегер Инстербурга брат Виганд фон Бельдерсхайм [11], занимавший эту должность с 1370 по 1379 г. Став пфлегером он сразу же организовал поход в Литву. Переправившись на судах через Неман, он вошёл в ближайшую волость, разорил её и с большой добычей, а также пятьюдесятью пленными, вернулся в Инстербург (Chronica nova Prutenica).

Зимой 1371/72 года пфлегер Виганд фон Бельдерсхайм, пфлегер замка Гердауен Ульрих фон Вертхайм, а также другие братья и гости Ордена, во главе нескольких хоругвей, включая хоругвь Девы Марии, отправились в поход в Литву. Войско дошло до замка Дирсунен (Дарсунишкис, Литва), который захватили и уничтожили, и дошли до волости Вейгов (район Вайгува, Литва), где были захвачены сто пленных (Chronica nova Prutenica).

В течение 1372 года пфлегер Инстербурга ещё несколько раз ходил через Великую пустошь [12] на Литву «для грабежа и отлова язычников» (Chronica nova Prutenica).

 

Территория Великой пустоши

 

Осенью 1373 года проводник из местных жителей Даукинте проводит отряд пфлегера (60 человек) через леса Пустоши. На берегу Немана в волости Дирсунен они с пастбища угнали табун местных лошадей (Chronica nova Prutenica).

В 1374 году пфлегер Виганд фон Бельдерсхайм, вместе с кумпаном фогта Замланда Вернера фон Теттингена, а также двумя сотнями замландцев, совершили рейд в волость Вейгов. С большой добычей и шестьюдесятью пленными отряд вернулся назад. Хронист Виганд из Марбурга упоминает, что тяжелораненый в том походе брат Вернер фон Теттинген «отдал Богу душу в Инстенбурге» (Chronica nova Prutenica). <На самом деле хронист ошибается, что не редкость в подобных хрониках. Вернер фон Теттинген благополучно дожил до преклонного возраста, сделав неплохую карьеру — он занимал должности верховного госпитальера и верховного маршала, участвовал в Грюнвальдском сражении и был единственным из великих управляющих, кто выжил, скончался же в 1413 году в Торне. — А.К.> 

В 1375 году в феврале состоялась встреча представителей Ордена с князем Кейстутом. Среди прочих на встрече присутствовал пфлегер Инстербурга.

По возвращению со встречи братьев с великим князем Кейстутом в Троках (Тракай, Литва), пфлегер Виганд совершил небольшой набег в Литву, в ходе которого, как сообщает Торнский анналист, «убит был некий Дирсуне, великий гонитель христиан». <Дирсуне был комендантом ВильноА.К>

Все эти походы-набеги были довольно непродолжительными, пару дней на дорогу и пару дней в Литве. Хронист Герман из Вартберга, описывая небольшой поход отряда пфлегера Инстербурга, сообщает, что они «с раннего утра до вечера следующего дня производили опустошение и увели с собой 87 пленных«.

Не все походы проходили успешно и приносили добычу. Осенью 1376 года фогт Замланда Иоганн фон Лорих и пфлегеры Инстербурга, Тапиау и Гердауена предприняли поход в Литву. В лесах Пустоши они построили лодку и волоком тянули по суше до Немана. Там подошли вспомогательные корабли. Переплыв на одном из них Неман, пфлегер Инстербурга и кумпан [13] Великого магистра Франко с небольшим отрядом пытались захватить неназванный замок, однако атака была отбита и тараном был ранен один из братьев. Отряду пришлось на одной лодке спасаться бегством от преследовавших их до самой пустоши литовцев.

В 1377 году между Рождеством и святками случился очередной небольшой поход пфлегера Виганда в Литву. Дойдя до Немана он отправил двух человек на другой берег, где те угнали четыре лодки. На этих лодках они отправились в ближайшую деревню, где захватили пленных.

Зимой того же 1377 года магистр Ордена послал в набег сборный отряд рыцарей из Инстербурга и Рагнита в количестве 500 человек. Дойдя до Немана они едва смогли перейти реку, поскольку лёд на реке местами уже вскрылся. В Рождество они вторглись в землю Славислов <не установленоА.К.>, увели оттуда 100 пленников и 200 лошадей. На обратном пути пришлось уже строить переправы через реку (Die livlandische Chronik Hermann’s von Wartberge).

Осенью 1378 года брат Виганд во главе отряда в 60 человек отправился в Литву. В лесах пустоши он поймал одного из заготовителей князя Кейстута Малдена с отрядом в 18 человек, «намеревавшихся причинить беды христианам» (Chronica nova Prutenica).

В 1379 году пфлегеры Инстербурга, Гердауена и Тапиау совместно с фогтом Замланда сговорились о совместном набеге на Литву. «И опустошили они землю, именуемую в просторечии Арвистен (район Кедайняй, Литва)» (Chronica nova Prutenica).

В 1381 году в Пруссию прибыл граф Марки и Клеве Энгельберт III [14], уже принимавший участие в нескольких походах, в том числе бывавший в Инстербурге. В 1382 маршалом Куно фон Хаттенштайном [15] было созвано многочисленное войско, которое соединилось в Инстербурге — «маршал и великий комтур с лучшими людьми и силой земли Прусской вторглись 21 февраля в Литву, которую, однако, застали предупреждённой, а литвинов собравшимися.» (Annalista Torunensis)

В том же 1382 году, в апреле, маршал поручил пфлегеру Инстербурга отправиться в Пустошь. «Тот, взяв с собой 60 человек, грабил в месте, именуемом в просторечии Gzuppa (район реки Шешупа, около Кальварии, Литва). Прибыли к озеру Saleider (оз. Жалтытис, Литва), где [пфлегер с войском] напал на 18 человек, из которых шестнадцать взял в неволю, семнадцатого убил, но восемнадцатый сбежал через болото между корягами. Однако пфлегер забрал всех коней, с которыми и отправился домой». (Chronica nova Prutenica)

В 1388 году, отряд под предводительством комтура Рагнита Иоганна фон Румпенхайма, с пфлегерами Инстербурга (Альф фон Циндендорф) и Тапиау отправился в Жемайтию. «Пришли без предупреждения в место, именуемом у язычников Nyntegeten (район Калтененай, Литва), где убили и взяли в неволю больше, чем 500 человек. «И, собравшись на горе Krumpste Kalwe <не установлено, предположительно тот же район Калтененай.А.К.>, все в полном здравии возвратились, за исключением одного, попавшего в плен.» (Chronica nova Prutenica)

Зимой 1389 года совместный отряд пфлегеров Инстербурга и Тапиау, а также кумпана комтура Бальги отправился в Литву. «Будучи в значительном числе прошли они пущу до реки, именуемой язычниками Drause (р. Раузве, левый приток Шешупе), мало кого встретив. Из них [встреченных] несколько человек взяли в неволю, прочие ушли, они же, здраво рассудив, с малой добычей вернулись домой.» (Chronica nova Prutenica)

В том же 1389 году, комтур Рагнита, с пфлегерами Инстербурга и Гердауэна отправились в Литву, в район Калтененай. «Здесь повыбили и в неволю взяли более, чем 400 человек, остальные ушли. Литвины преследовали христиан в обозе и четверых из них убили, прочие же счастливо возвратились домой.» (Chronica nova Prutenica)

Об интересных злоключениях инстербуржцев в Литве и Пустоши рассказывает в своей хронике Виганд из Марбурга, но точно датировать эти события не удалось:

«Я давно слыхал, что пфлегер из Инстербурга отправил шестерых человек для грабежа в пуще, которых ловили литвины во всеоружии, и загнали их к реке Kirse (р. Кирсна, правый приток Шешупе), где [те] едва сбежать сумели. Литвины пошли за ними. Поняв это, [преследуемые] скрылись вглубь пущи на милю. В Salice <не установлено — А.К.> прибыли к плотине, где их вновь обнаружили и опознали и, не сумев оттуда уйти, начали защищаться. Восемь литвинов спешились с лошадей и двоих литвинов в схватке убили, остальные же убежали. Затем пришли к реке Czuppam (р. Шешупе), один из них сидел на коне, который был литовским. Появились четверо литвинов, а сидевший верхом закричал. Литвины как появились, так и убежали. И прибыли [крестоносцы] в Инстербург, где нашли брата Kyntzel Kalsbuch (предположительно Иоганн фон Коспот старший, пфлегер Инстербурга в 1391-1394 гг.), который часто пугал язычников.»

В последней четверти 14 века в Ордене по поручению маршала была проведена разведка по изучению маршрутов и дорог в различные области и замки Литвы. Результатом этих разведок стал сборник, содержащий сто маршрутов из орденских земель в Литву, с описанием естественных преград и ориентиров, а также продолжительности пути и его проходимостью. Назывался этот сборник «Die littauischen Wegeberichte» (Литовские дорожные сообщения/Литовские маршрутные отчёты). Из замка Инстербург таких маршрутов было семь. Исследованы они были или лично пфлегером или местными жителями, которые порой служили проводниками небольшим орденским отрядам.

В конце статьи, в качестве приложения, приводим переводы двух маршрутов из замка Инстербург.

Но не только братья Ордена осуществляли походы в Литву, также и литовцы неоднократно совершали набеги на орденские земли.
Один из набегов литовцев на Инстербург и прусские земли в 1376 году  подробно описывается сразу несколькими хронистами.

Торнский анналист описывает набег следующим образом: «В этом же году (1376), в канун святой Троицы (7 июня), литвины без всякого предупреждения прибыли в Инстербург, Юргенбург (Георгенбург, ныне Маёвка), Заалау (Каменское), Велау (Знаменск), опустошили эту землю и стояли там, причиняя величайший ущерб в виде захваченных и убитых людей, лошадей и скотины; увезя большую добычу, они сожгли замок Таплакен (Талпаки).

Также по прошествии всего трёх недель они вернулись в Инстербург и Хамсборг (предположительно Таммов) и захватили около пятидесяти человек и множество лошадей.»

Виганд из Марбурга описывает эти события следующим образом: «В тот же год Кейстут и Ольгерд с тремя войсками внезапно вошли в землю Надровию, и вокруг замка Инстербург всё пожгли, забирая в полон и мужчин, и женщин. Вместе с неисчислимыми трофеями также и коней у братьев увели. Второе войско напало на Норкиттен (Междуречье), который опустошили таким же способом. Затем отправили достаточно большую добычу в землю, именуемую в просторечии Таплакен. Третье войско вошло в землю Велау, через которую промчались, поджигая и уничтожая веси и церкви, всех забирая и отправляя в неволю. Также поступили в деревне каноников, в Кёнигсберге, именуемой Заалау, оттуда увели мужчин и женщин. Затем поспешили выступить против епископского замка близ Георгенбурга.»

Хронист Герман из Вартберга также описывает эти события: «В том же году (1376), после праздника>Иоанна Крестителя (24 июня), Кейстут, литовский король, опустошил в Пруссии местности по об стороны реки Мемеля до Белова, сделав набег на землю недалеко от замка Норкиттен (Междуречье), который лежит в местности Надрауен в 3-х милях от города Велау. Оттуда они поворотили к замку Инстербург, где сделали нападение и увели с собой около 400 человек обоего пола вместе с детьми. Они увели также из конского завода при замке Инстербург 50 кобылиц с двумя случными жеребцами и 60 другими жеребцами и жеребятами. Жители деревень потеряли весь свой скот и всё остальное имущество.»

Хронист Виганд из Марбурга же дополняет эти события «В вигилию Святого Якова (24 июля) король Витян (Витовт, сын Кейстута) с войском осуществил свой первый рейд к Таммов, где их не ждали, затем к Инстербургу. Тогда же пятьдесят неверных убито было, а коней их забрали и ушли.»

В целом лето 1376 года было весьма печальным и разорительным для Надровии и округи замка Инстербург.

Летом 1381 года через Пустошь, из Литвы пришёл князь Кейстут с войском. «Послал он вперёд проводника по имени Grande с шестьюдесятью людьми в землю Таммов, где их не ожидали, взял там десять человек в неволю, прочие же убежали. Пришёл с ними один проводник по имени Lappo и, когда его спросили, что в его краю делается, ответил: «О король, о тебе и люде твоём никто не знает». Тогда король двинулся дальше от Инстербурга, всё уничтожая и выжигая. Но тамошние жители узнали о появлении язычников, и те [из-за этого] меньше вреда принесли, чем, могли бы учинить, будь жители в неведении.» (Chronica nova Prutenica)

Зимой 1382 года князь Кейстут из литовской крепости Навенпилис (район Аукштадварис, Литва) вновь пришёл в Пруссию — «в не предупреждённую землю ордена под Велау. Здесь уничтожал и убивал, затем пошёл под Тапиау, а накануне ночи подошёл к Вонсдорф, где много вреда причинил и 500 человек увёл в неволю.» (Chronica nova Prutenica)

Собравшиеся силы Ордена, в составе фогта Замланда, пфлегеров Инстербурга и Тапиау дали литовцем отпор и вынудили отступать. Отряд пфлегера Инстербурга преследовал литовцев в течении 12 дней до местности Кульвен (район Кульва, Литва).

В 1390 году князь Скиргайло (сын Ольгерда) [16] отправил в Пруссию 60 человек с проводником по имени Гранден. «Застав врасплох замок Швайгерау, к которому направлялись, и, сжёгши предместье, они направили на замок свой удар. Одного человека убили, шестерых поймали и вернулись домой.» (Chronica nova Prutenica) Пфлегер Инстербурга с отрядом отправился в погоню и три дня преследовал литовцев. В итоге нескольких убил и отбив добычу вернулся назад.

В 1395 году по описанию польского хрониста Длугоша в землях Инстербурга бесчинствовал литовский князь Витовт — «князь Витовт вошел с многочисленным войском в Пруссию и начал опустошать огнем и мечом всю область вокруг Инстербурга».

В ходе Великой войны 1409-1411 гг. окрестности Инстербурга также подвергалась набегам литовцев. Так в 1409 году была опустошена область Таммов, а жители угнаны в плен. И после завершения войны приграничные земли подвергались набегам и разорениям.

В письмах великому князю Витовту магистр Ордена неоднократно (1413, 1420) требует освободить пленных из Таммов и Норкиттен.

И отдельно хотелось бы остановиться на присутствии в замке Инстербург известных исторических личностей, бывших участниками литовских походов и событий того периода. Не будем перечислять Великих магистров, маршалов и других братьев Ордена останавливавшихся в замке, остановимся лишь на иностранных гостях.

В 1365 году в Инстербурге ненадолго останавливался литовский князь Бутовт [17], бежавший из Литвы. Он был одним из руководителей заговора против своего отца Кейстута. Заговорщики хотели принять католичество и заключить с Орденом союз. Заговор был раскрыт и Бутовт с соратниками бежали в Пруссию, где и остановились в замке Инстербург. Затем пфлегер Генрих фон Шёнинген сопроводил их в Кёнигсберг. Там, 25 июля 1365 года, Бутовт крестился в католичество под именем Генрих.

Осенью 1382 году в Инстербурге был князь Витовт. В ходе династической междоусобной войны в Литве он бежал в Пруссию и запросил убежища и помощи. «В Инстербурге подал он маршалу (Конраду Валленроду) руку со словами: «Если пожелаете милостиво помочь мне, буду служить ордену и в подчинение к нему отдамся». А маршал ответил: «Почему же ты ранее не пришёл, когда был у тебя замок Виленский? Теперь нет у тебя ни людей, ни земли». В милости своей всё-таки принял его магистр, добротой подавая ему надежду.»» (Chronica nova Prutenica) Осенью 1383 года Витовт в Тапиау крестился в католичество под именем Виганд.

Интересно участие в литовском походе герцога австрийского Альбрехта III [18]:

«В тот же год (1377) на защиту и во имя веры прибыл в Пруссию к магистру Винриху, храброму победителю язычников, господин Альбрехт, герцог Австрийский, с 62 воинами и аристократами. Был он принят и почести оказаны ему были, как и пристало герцогу, и тогда же было решено совершить рейд. Все вышеназванные пилигримы вместе с магистром с радостью вооружились против язычников и, став под начало некоего аристократа тевтонского, пришли в землю Kaltanenensem (Колтиняны). Здесь по приказу магистра была развёрнута хоругвь ордена, также и герцог австрийский со своими войсками для поднятия боевого духа поступил. В той земле магистр и герцог оставались два дня и всю её сожгли, мужчин же, женщин и детей забрали, и никто не ушёл из их рук. Затем в земле Wenducke (Видукле) различный вред причиняли, десять дней там оставаясь, и вернулись домой, ведя с собой [пленных] русинов и язычников.» (Chronica nova Prutenica)

Интересен этот поход тем, что с собой в Пруссию герцог взял австрийского странствующего певца Петера Зухенвирта [19], который воспел путешествия и деяния своего господина. Помимо прочего там упоминается Инстербург, как отправная точка похода в Жемайтию через леса Пустоши и реку Шешупе. Описывая уже упоминавшийся лес Грауден, Зухенвирт говорит о нём как о «едва проходимой дикой местности».

Но, пожалуй, самым именитым и известным орденским гостем, побывавшем в Инстербурге, был 3-й граф Дерби Генрих Болингброк, будущий король Англии Генрих IV [20].

Согласно хронике Джона Капгрейва «в этом году (1390) сэр Генрих, граф Дерби, ходил в Пруссию, где с помощью маршала прусского и короля по имени Витовт одержал победу над литовским королем и обратил его в бегство.» (Liber de illustribus Henricis)

Упоминают об этом и прусские хроники:

«В это же время (1390) маршал с большим войском стоял перед Вильно и вместе с ним был господин Ланкастер Английский, который по морю прибыл со своими людьми около праздника Лаврентия (ок. 10 августа)» (Annalista Torunensis)

«в этом году перед Вознесением Марии (ок. 15 августа 1390) герцог ланкастерский прибыл в Пруссию на корабле в Данциг, а с ним — 300 человек, и купил коней и поспешил сюда и принял участие в рейде с маршалом на Вильну» (Chronike des Landes von Prussin)

Согласно дорожным записям и счетам графа Дерби, опубликованным немецкими и английскими историками, можно установить некоторые подробности литовского похода будущего короля.

Поход начался до прибытия Генриха и он догонял орденское войско. Сначала от Кёнигсберга до Кремиттен по Преголе на лодках, затем через Тапиау до Инстербурга верхом и на повозках. В Норкиттен для стола Генриха за 12 скотов была приобретена большая щука.

21 августа в замке Инстербург, под охранной прусса, он оставил часть своих запасов и багажа. Налегке двинулся через лес Грауден в сторону Рагнита к реке Мемель, где его ожидал маршал Ордена Энгельхард Рабе [21] с войском. Поход был весьма успешным, с большими трофеями и множеством пленных, а также продолжительной осадой Вильно.

В октябре Генрих возвращался обратно и застав свои вещи в замке в сохранности уплатил пруссу 1 марку.

Дальнейшая дорога графа Дерби лежала далее на Кёнигсберг, где он провёл зиму, после чего покинул Пруссию в апреле 1391 года.

В целом после окончания Великой войны 1409-1411 гг. прекратились и орденские походы в Литву. Орден утратил свою мощь и значение замка Инстербург спало.

 

Жемайтия времён Орденских походов в Литву. XIV-XV вв.

 

 

 

Приложение

 

Переводы из Die littauischen Wegeberichte. Названия населённых пунктов даны в немецкой транскрипции и современные в скобках, так же в скобках примечания и комментарии.

 

 

Маршрут 39. Дорога из Инстербурга в Мариенвердер (около Каунаса) с возвращением назад


«Дорога описана в 1384 году в день Петра и Павла (29 июня).

Выражаю вежливое смирение, уважаемый, любезный господин Маршал, в вашем письме, с которым я досконально ознакомился, вы хотели, чтобы мы выяснили дороги и ваши мудрость решит, когда и куда высылать армию, как мы думали, чтобы хватило еды и воды для животных и что это нужно выяснить с нашими владельцами дорог: Геденнен из Инстербурга, Ангот из Норкиттена, Пабил из Инстербурга, Квеведе из Таммова, Хайнриха Прессимкина, Брило из Плибишкена и Даргусена, а также наш кумпан и кнехты.

Первая ночевка — достигнув ограждения Валькенау (Шоссейное), это одна миля от Инстербурга. Вторая ночевка — на берегу реки Писcы, район Байтчен (Подгоровка), через 4 мили, третья ночевка от места лагеря до следующего берега реки Писсы через 3 мили (район п. Викнавайтчен, ныне не существует). От этого лагеря до реки которую называют Лепона 2 мили, от Лепоны до Визайды (Вижайнен) 3 мили, оттуда до реки Шешупе 3 мили, от берегов Шешупе, где встречается сопровождение 6 миль дороги, где в избытке воды и травы. И потом до Мариенвердера (замок на месте современного Каунаса — А.К) 2 мили.

Как вы, уважаемый, мне писали, я проверил состояние дорог и выяснил, что в некоторых местах, у реки, есть места, где нужна переправа <мост — А.К.>. В одном месте — хорошие две верёвки шириной (верёвка — мера длины, примерно равная 150 футам — А.К.), в двух других на одну верёвку шириной. Между Визайды и Шешупе есть лес называется Кемпе (Кампинай), там придется прочищать путь. Больше ничего злого нет.

Только между рекой Равше (Раусве) и Визайды есть болото небольшое, в ширину веревка, но все равно придётся стелить гать. Еще между Довидишки (так и не идентифицировано до сих пор, примерно между городами Вирбалис и Вилкавишкис — А.К.) и Визайды есть место с опасными зарослями, но проводники заверили, что их можно обойти. Так же, уважаемый, знайте, что у Байтчен дорога совсем плохая в двух местах, но ее можно отремонтировать, и в нескольких местах есть дремучий лес, который нужно расчистить. Так что, глубокоуважаемый господин Маршал, больше плохих мест проводники не назвали. Также знайте, что есть дорога через район Каттов, по которой двигался Даргусе. Там есть небольшие леса, и армию он там провести не обещает, т.к. может не хватить корма и воды <лошадям — А.К.>. Но небольшая армия в 200-300 воинов может смело продвигаться. Документ подан в пятницу 1 июля 1384 года. Пфлегер Инстербурга.

Также знайте, что в дороге я был 3 дня, и если бы не наблюдения и замеры, управился бы за 2. Ехал на коне.

О ночевках, которые совершил Даргусе со своими товарищами. Первая ночёвка … <фрагмент утрачен — А.К.>, от Шешупе проскакав 7 миль и в течение этих 7 миль было 4 болота, одно из которых через 2 мили, другое между этими двумя, третье через 3 мили, четвертое — одна миля. Между рекой Шешупе и Вижайны 2,5 мили. За этой рекой старые дороги сходятся с новыми. От реки Ширвинты до реки, которая называется Лепона 3 мили, от Лепоны до Писсы 5 миль, от Писсы до ограждения <окраины Пущи, открытая территория, где уже пасли скот — А.К.> 3 мили.»

 

Маршрут 54. Дорога из Инстербуга в Даршунишкен на Немане


«В 1384 от рождества Христова в день пленения Святого Петра (1 августа) эту дорогу описал Пабил из Инстербурга, который и может провести до Даршунишкен (Дарсунишкис).

Первая ночёвка после выхода из Инстербурга, в Валькенау, у заставы.

От Валкенау 3 мили до реки Нарпы (на окраине Гусева).

От Нарпы  3,5 мили до Родуп (река в районе Тракенен), которая находится по середине от поста.

От Родуп 3 мили до реки Лепоны.

От Лепоны 2 с половиной мили до Довидишкен.

От Довидишкен 2 мили до реки Раусвы.

От Раусвы 2 мили до Шешупе.

От Шешупе до реки Кемпе (Кампинай) 3 мили, придётся делать 2 переправы длиной в одну веревку.

От Кемпе до Даршунишкен 6 миль.»

 

 

Примечания:

1.  Дитрих фон Альтенбург (Dietrich von Altenburg, ? — 1341) — 19-й великий магистр Тевтонского ордена, находился в этой должности в 1335—1341 годах.

2. Иоганн Люксембургский (Johann von Luxemburg,10 августа 1296 — 26 августа 1346, Креси, Франция) — граф Люксембурга с 25 июня/3 июля 1310, король Чехии с 31 августа 1310 (коронация 7 февраля 1311), титулярный король Польши с 1310.

3. Генрих XIV (29 сентября 1305 — 1 сентября 1339) — герцог Нижней Баварии с 1310 года.

4. Байербург-1 — замок Ордена на р. Неман, просуществовавший до 1344 года. Разрушен самим Орденом, поскольку находился далеко от орденских земель и ключевых замков, что затрудняло его снабжение. Предположительное место нахождения — городище в Плокщай, Литва.

5.  Ольгерд и Кейстут — Ольгерд (около 1296 — 24 мая 1377) —  великий князь литовский, сын Гедимина, брат Кейстута, в период своего правления с 1345 по 1377 годы значительно расширивший границы государства. Кейстут (ок. 1297 — 15 августа 1382) — великий князь литовский (1381—1382), князь трокский (1337—1382), сын Гедимина, брат и фактический соправитель Ольгерда.

6.  Грауден — лес, располагавшийся на границе нынешних Неманского, Славского и Черняховского районов Калининградской области.

7. Генрих Дуземер (Heinrich Dusemer von Arfberg, ок. 1280 — 1353) — 21-й великий магистр Тевтонского ордена с 1345 по 1351 год.

8. Зигфрид фон Дахенфельт (Siegfried von Dahenfeld, ? — 12 марта 1360) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, был комтуром Рагнита, непродолжительное время комтуром Бальги и затем маршалом Ордена.

9. Винрих фон Книпроде (Winrich von Kniprode, ок. 1310 — 24 июня 1382) — 22-й великий магистр Тевтонского ордена с 1351 по 1382 год. На правление Винриха фон Книпроде, продолжавшееся наиболее долгое время в истории Ордена, пришёлся расцвет Тевтонского ордена.

10. Хеннинг Шиндекопф (Henning Johann Schindekopf, 1330 — 17 февраля 1370) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, маршал и комтур Кёнигсберга, погиб в битве при Рудау.

11. Виганд фон Бельдерсхайм (Wigand von Beldersheim, ? — май 1384) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, был кумпаном фогта Замланда (1370), пфлегером Инстербурга (1370-1379) и комтуром Рагнита (1380-1384). Погиб при возвращении из литовского похода.

12. Великая пустошь — огромный лесной массив на востоке Пруссии, включающий себя несколько лесов, сохранившимися из которых являются Беловежская пуща, Борецкая пуща и Роминтская пуща.

13. Кумпан — товарищ; в Тевтонском ордене должность помощника, осуществляющего исполнительные и административные обязанности от имени своего начальника. Кумпаны были у магистра, а также великих управляющих и комтуров Ордена.

14. Энгельберт III (Engelbert III. von der Mark, 1330/1333 — 21 декабря 1391) — граф фон дер Марк с 1346 года.

15. Куно фон Хаттенштайн-младший (Kuno von Hattenstein d. J.) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, был комтуром Рагнита, а затем маршалом Ордена.

16. Скиргайло Ольгердович (в православном крещении Иван; в католическом — Казимир; Skirgaila, ок. 1354—1397) — сын великого князя литовского Ольгерда. Брат и соратник Ягайло, великого князя литовского и впоследствии короля польского. В 1386—1392 годах был наместником Ягайло в Великом княжестве Литовском.

17. Бутовт (Butautas, после крещения — Генрих; ум. 7 мая 1380) — князь дорогичинский, сын князя жемайтского и трокского Кейстута, внук великого князя литовского Гедимина.

18. Альбрехт III (Albrecht III,9 сентября 1349, Вена — 29 августа 1395, Лаксенбург) — герцог Австрийский с 18 ноября 1364 по 25 сентября 1379 года совместно с братом Леопольдом III, c 25 сентября 1379 года — единолично.

19. Петер Зухенвирт (Peter Suchenwirt, около 1320 — около 1395) — австрийский странствующий певец.

20. Генрих IV (Henry IV of Bolingbroke, 3 апреля 1366, замок Болингброк, Линкольншир — 20 марта 1413, Вестминстер) — 3-й граф Дерби в 1377—1399, 3-й граф Нортгемптон и 8-й Херефорд в 1384—1399, 1-й герцог Херефорд в 1397—1399, 2-й герцог Ланкастер, 6-й граф Ланкастер и 6-й граф Лестер в 1399, король Англии с 1399, основатель Ланкастерской династии.

21. Энгельхард Рабе (Engelhard Rabe) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, был комтуром Редена, маршалом Ордена, а позже комтуром Торна.

 

Источники:

GStA PK, XX. HA, OBA.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Erster Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke.Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1861.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Zweiter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.

Heckmann D. Amtsträger des Deutschen Ordens in Preußen und in den Kammerballeien des Reiches. Werder, 2014.

Hennig A. Topographisch-historische Beschreibung der Stadt Insterburg. Königsberg: Kanter, 1794.

Kyngeston R. Expeditions to Prussia and the Holy Land made by Henry earl of Derby (afterwards King Henry IV.) in the years 1390-1 and 1392-3. [Westminster]: Printed for the Camden society, 1894.

Mortensen G. Beiträge zu den Nationalitäten- und Siedlungsverhältnissen von Pr. Litauen. Berlin: Memelland-Verlag, 1927.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1989.

Paravicini W. Die Preußenreisen des europäischen Adels. Teil 2. Band 1. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1995.

Prochaska A. Codex epistolaris Vitoldi, Magni Ducis Lithuaniae: 1376-1430. Cracoviae, Sumptibus Academiae literarum crac., 1882.

Prutz H. Rechnungen über Heinrich von Derby’s Preussenfahrten 1390-91 und 1392. Leipzig : Duncker und Humblot, 1893.

Weber L. Preussen vor 500 Jahren in culturhistorischer, statistischer und militairischer Beziehung nebst Special-Geographie. Danzig: In Commission bei Theodor Bertling, 1878.

Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника. М.: Русская панорама, 2014.

 

 

 

Инстербург — пограничный замок Немецкого ордена

Инстербург — пограничный замок Немецкого ордена

Инстербург — один из замков, построенных Немецким орденом на пограничье обитаемых земель (наряду с замками Рагнит (Неман), Ангербург (Венгожево), Йоханнисбург (Пиш), Лык (Элк) и другими), для защиты от набегов литовцев.

Первое упоминание Инстербурга как замка относится к 1311 году — в «Chronica nova Prutenica» Виганда из Марбурга[1] среди прочего упоминается хоругвь комтура Инстербурга (commendatoris de Insterborg). Однако и К. Штайнбрехт[2], а за ним и некоторые современные учёные,  считают эту запись ошибочной, что в прочем и не удивительно, поскольку Виганд ошибается даже в дате описываемых событий.

Встречаются упоминания, что замок Инстербург был основан на месте разрушенной в 1256 году прусской крепости Унсетрапис. Но это не совсем верно. Такая крепость у пруссов действительно была, но находилась она, согласно «Chronicon Terrae Prussiae» Петра из Дусбурга[3], на реке Алле (Лава), в районе современного пос. Курортное. Ошибочно городище Унсетрапис к Инстербургу относит немецкий историк Йоханнес Фойт[4], ссылаясь на раннего историка Лукаса Давида[5].

 

замок инстербург
Территория орденских земель в Пруссии и расположение замка Инстербург. Атлас М. Тёппена, 1858.

 

В целом земли Надровии[6], на которых располагался замок, были завоёваны и покорены фогтом Замланда Дитрихом фон Лиделау[7] к 1275 году, когда пали последние надровские крепости пруссов Летовис (Красная горка), Камсвикус (Тимофеевка), Зассау (Междуречье) и Отолихия (Фурмановка).

Строительство замка Инстербург началось в середине 1330-х годов. Посреди Надровии, на границе обжитых земель и Великой пустоши[8] решено было заложить замок. Место для строительства было выбрано на холме между двумя реками, которые в те времена являлись естественными транспортными артериями, предположительно на месте старой прусской крепости. Окружали будущий комтурский замок укрепления поменьше — Швегерау (Заовражное), Таммов (Тимофеевка), Вальков (Шоссейное), Леттинен (Красная горка), Гарзовин (Маёвка). Согласно хронике неизвестного самбийского каноника в 1337 году замок Инстербург был отстроен — «Год Господень 1337. <…> В этом году построен Инстербург» (Canonici Sambiensis epitome gestorum Prussie).

Практически одновременно с возведением замком, протекающий рядом ручей был запружен плотинами и с юга у стен замка образовался внушительный Замковый (Мельничный) пруд. Воды ручья были направлены на построенную рядом с замком мельницу. На господствующем холме, окружённом ручьями, и был построен замок.

 

замок инстербург
Замок Инстербург, общий план. К. Штайнбрехт, 1920.

 

И хотя замок был построен на берегу реки Ангерапп, название он получил в честь реки Инстер (Инстербург — замок на Инстере), которая, несколько восточней, соединяясь с Ангерапп образует Прегель (Преголя). Вызвано это тем, что в 1335 году на реке Ангерапп был построен замок Ангербург.

Конрад Штайнбрехт считает, что уже в 1337 году четырёхфлигельный замок был возведён в камне. Обосновывает он это тем, что изначально замок был комтурским[9], и в четырёхфлигельном хохбурге[10] располагался конвент. Если бы замок строили позже, то в таком крупном хохбурге-конвентхаусе просто не было бы необходимости.

Некоторые современные исследователи утверждают, что замковый хохбург был построен во второй половине XIV века, обосновывая это отсутствием бергфрида и вообще каких-либо башен на хохбурге (как и у построенных во второй половине XIV века замков Остероде, Рагнит, Тапиау) , а также отсутствием пархама, минимумом декоративных элементов и разнообразием размеров кирпича и кирпичной кладки, не характерной для первой половины XIV века (как в замках Растенбург (Кентшин) и Найденбург (Нидзица).

В целом комтурия Инстербург просуществовала относительно недолго, в течении 10 лет. Документы сохранили имена двух комтуров — Герольдус (1339-1340) и Экхарт Куллинг (1343-1346) и одного хаускомтура Вольпетруса (1343).

В 1347 году Инстербург подвергся нападению литовского войска во главе с одним из литовских князей (Ольгердом или Кейстутом[11]). Изначально нападению подвергся Рагнит и близлежащие земли, затем войско литовцев через лес Грауден[12] вышло к Инстербургу, «где <князь> также бедствия учинил» (Chronica nova Prutenica).

Именно из-за того, что гарнизон не справился с задачей защиты орденских земель против литовских нападений, замок «попал в немилость» к магистру. Также выяснилось, что находящийся в такой глуши, практически на границе обитаемых орденских земель, замок не в состоянии собирать достаточно средств для содержания конвента и большого гарнизона. Поэтому комтурство было упразднено с образованием на его месте пфлегерства в составе комтурства Кёнигсберг.

Хронист Виганд из Марбурга так описывает эти события «Услышав о том, что на замок Инстербург напали и землю опустошили, Генрих Дуземер[13] убрал монастырь христианский из названного замка, ибо не вносились налоги из-за опустошения земли. Так что сразу же после этого убрал монастырь (подразумевается конвент)  в Инстербурге и сменил должность [комтура, виновного в произошедшем,] на [более] низкий пост управленца, именуемого пфлегер.»

Однако со времён строительства замка в округе появляются фольварки, исполнявшие роль подсобных хозяйств для замка. Одним из первых таких фольварков был двор Альтхоф (Althof Insterburg), расположенный на берегу Прегеля в окружении лугов. В 1374 году там же упоминается и конезавод. Часть земель в пфлегерамте Инстербург магистр Ордена передавал  немецким переселенцам и свободным пруссам для ведения хозяйства. Сохранился документ от 5 июня 1376 года, по которому магистр Винрих фон Книпроде[14] передаёт 50 хуфов[15] земли в Випенингкене (Подгорное) по кульмскому праву в свободное и наследственное владение, крестьяне же обязаны были служить Ордену и отдавать часть своих доходов (Urkunden zur Geschichte des ehem. Hauptsamts Insterburg, дальше UGHI, 1).

В последующем в течении всей второй половины XIV века замок неоднократно подвергался нападениям литовцев. В 1376 году замок в ходе очередного литовского набега был сильно разрушен.

Вот как описывает эти события хронист Виганд: «В тот же год <1376 — А.К.> после праздника Святой Троицы довелось увидеть братьям королей Ольгерда и Кейстута, а с ними Свердейке <предположительно сын Ольгерда Свидригайло[16] — А.К.>. Видели [и то], как стремительно вошли [они] с войском своим в селение, Норкиттен попросту именуемое, и поделили это войско на три части. Ольгерд пошёл через мост в Норкиттен, опустошая землю Надровию, a Свердейке [двинулся] в Инстербург, где жителей застали не предупреждёнными. Возвращаясь, взяли Таплакен, а когда забрали коней с пастбища, выслали язычников вперед, чтобы устроили в замке пожар, после которого пришёл черед битвы. Брат Иоанн со своими людьми был подготовлен к обороне, но когда у него закончилась вода для гашения пламени, то выторговавши себе и своим подданным жизнь, сдался вместе с замком, и схвачен был вместе с людьми его. Свердейке, забрав коней под Инстербургом, сжёг там всё так, что никто не спасся, и пошёл дальше. И когда предместье под Таммов сжёг, повернул в Валькенау, и две дороги соединил, из ветвей срубленных деревьев сделав мост, по которому король перешёл. Жители Таммов за ним по этим гатям в погоню отправились, криком устрашая язычников, чтобы [те] убегали, 16 коней забрали и некоторых христиан из неволи вызволили. Через некоторое время христиане сели на этих коней, меж теми гатями напали на язычников и четырех убили. Ещё и в третий раз стороны между собой схватились. Приготовили язычники засаду христианам и те вынуждены были бежать на болота, бросив коней, которых язычники забрали. Также префект там убит был, душа его пусть у Господа радуется. Кроме тех, что в пламени задохнулись, 900 человек язычники в неволю забрали, и так возвратились с внушительным прибытком».

Позже замок был вновь отстроен и укреплён.

 

Реконструкция замка Инстербург в начале 15 века. А. Бахтин.

 

В то же самое время, во второй половине XIV века, замок был одним из центров, наряду с Рагнитом, откуда чаще всего совершались орденские походы в Литву. Наиболее активен в этом плане был пфлегер Инстербурга Виганд фон Бельдерсхайм[17]. В период с 1370 по 1379 года он совершил более 20 походов в Литву. В основном походы, предпринимаемые пфлегером, носили или разведывательный характер, или были предприняты с целью добычи трофеев. Иногда это были походы в составе организованного войска под предводительством кого-то из старших братьев — магистра, маршала или как минимум комтура. Закончил Виганд в должности комтура Рагнита. В 1384 году по возвращению из похода он был убит отрядом литовцев на привале.

Неоднократно останавливались в замке многочисленные гости Ордена, принимавшие участие в литовских походах. Среди них были Альбрехт III герцог Австрийский, будущий король Англии Генрих IV граф Дерби, король Чехии Иоганн Люксембургский и король Венгрии Людовик Великий и многие другие герцоги, князья и графы.

На начало XV века в земли, подчинённые Инстербургу, входили замки Инстербург, Таммов и Вальков (как укрепления); имения и посёлки Таммов (11 вольных жителей и 3 крестьян), Гарзовин (6 вольных) и Хакелверк (2 вольных и 15 крестьян).

В июле 1410 года произошло Грюнвальдское сражение, переломный момент в истории Орденского государства, с которого начался его закат. С этого времени снижается и значение замка Инстербург, служившего заграждением и опорным пунктом против литовцев.

В ходе Тринадцатилетней войны в январе 1457 году замок Инстербург был вновь захвачен, разрушен и сожжён силами поляков и Прусского союза (PrUB, JH I 14754). Упоминается Инстербург, как город, во Втором Торуньском мире (1466) среди прочих замков и городов Ордена.

Согласно ревизионному отчёту для маршала Ордена (UGHI, 9), на 1451 год в замке Инстербург имелось:

 

на кухне — 10 котлов и 1 ступка, по одной сковороде для огня и жаровни, 4 крюка для котлов, 4 кухонных ножа, 2 ёмкости для брожения, 1 тёрка;
из припасов — сушёное и солёное мясо и рыба, яйца, сало, мука и овощи;
в подвале — 18 бочек пива и ещё 6 бочек пива, 1 бочка уксуса;
в арсенале — 16 арбалетов и большое количество болтов, 10 щитов, разнообразная упряжь и защита для лошадей, разнообразные доспехи и защита для воинов, охотничьи силки и рыболовные сети;
в бане — один большой котёл.

 

Также отдельно описывается различная церковная утварь.

Вероятно именно к пфлегерству Инстербург относились расположенные в лесах Дикой пустоши заготовительные пункты, дегтярни и охотничьи сторожки. Так в начале XVI века в районе Инстербурга существовал заготовительный пункт куньих шкур, который считался местом ссылки непопулярной и неугодной знати.

29 июля 1516  года последний Великий магистр Альбрехт фон Бранденбург[18] выдал грамоту Мартину Камсвигу на открытие в Инстербурге около замка трактира.

По грамоте трактирщику выделялось полхуфа земли, луг для сенокоса и капустные грядки. На каждый участок даны подробные описания их нахождения. Ежегодно трактирщик должен был платить Ордену за это чинш в размере 6 марок и поставлять 3 жирных гуся, а также разливать в трактире замковое пиво. Ему дозволялось варить два ласта ячменного пива и третий с особого позволения пфлегера Инстербурга. Грамота была выдана в Кёнигсберге, во вторник после дня св. Якова, в 16 год (UGHI, 22).

Имеются сведения ещё об одном трактире возле замка Инстербург, появившемся гораздо раньше вышеупомянутого. Во второй половине XIV века, до 1370 года, маршалом Хеннингом Шиндекопфом[19] был пожалован Паулю фон Ведриху трактир в Инстербурге. Располагался он за рекой Ангерапп, у моста. Хозяин трактира имел право на пивоварение. Есть упоминания о том, что в 1483 году магистр Мартин Трухзес фон Ветцхаузен[20] подтвердил дарственную маршала на этот трактир. Однако в доступных источниках подтверждающих это грамот или писем не нашлось. Лишь позднее упоминание этого трактира, уже называемого Пэнгервиц, есть в грамоте герцога Альбрехта Гансу фон Энтцбеку на пожалование земель и привилегий (UGHI, 71).

Немного о самом замке Инстербург и его внутренних помещениях.

 

замок инстербург
Вид на постройки форбурга и башню Пайнтурм. Почтовая открытка, Конец 19- начало 20 века.

 

Основной постройкой был четырёхфлигельный хохбург, с длиной стены по внешней стороне 43 метра, что соответствует 10 рутам[21]. В остальном крылья замка были разной ширины и соответственно длины с внутренней стороны. Лишь под северо-восточным и юго-восточным крылом существовали подвалы. Самым большим было юго-западное крыло, наружной шириной около 10 метров в целом и внутренней 8,7 метров. Штайнбрехт предположительно размещает в нём замковую капеллу. В свою очередь Торбус предполагает, что капелла располагалась в юго-восточном крыле. Юго-восточное и северо-восточное крыло имеют общую фронтальную стену, оба внутренней шириной 6 метров. И самое маленькое и узкое северо-западное крыло было 5 метров. В нём были устроены ворота. По всему периметру внутреннего двора проходила крытая галерея. В центре двора был колодец. В связи с многочисленными перестройками трудно представить изначальное расположение помещений в хохбурге. До уровня цокольного этажа стены были выложены из валунов и полевых камней, дальше идёт кирпичная готическая кладка. Под самой крышей по наружному периметру стен проходил оборонительный ход с бойницами и люками. На внешней стене юго-восточного крыла, на уровне основного этажа, существовал переход к данцкеру, стоявшему на берегу пруда.

 

Вид на здание хохбурга и ворота во внутренний двор. Начало 20 века. Польский государственный архив.

 

Форбург примыкал к замку с северо-запада и был около 100 метров в длину. Практически по всему периметру располагались различные вспомогательные и хозяйственные постройки. Въездные ворота были в середине юго-западной части форбурга. С северо-западной части форбург по углам ограничивался двумя круглыми башнями. Западная, построенная около 1400 года называлась Пайнтурм/Peinturm. С внешней стороны форбурга, с юга, к нему примыкали жилые и хозяйственные постройки, также огороженные оборонительной стеной. Также с южной стороны вдоль хохбурга и форбурга проходил водный ров.

 

Башня Пайнтурм, вид с внешней стороны. 1930-е гг.

 

С секуляризацией Ордена и становлением герцогства Пруссия пфлегерство Инстербург было преобразовано в главное управление (амт), одно из самых крупных. С этого момента начинается расцвет Инстербурга. Поселение у замка получает городские права. Город развивается и растёт, получая разнообразные привилегии, которые можно проследить по жалованным грамотам того периода. Но об этом — в другой истории.

 

Вид на юго-восточное и северо-восточное крыло хохбурга с внешней стороны. 1930-е гг. В правом нижнем углу виден памятник уланам 12 Литовского уланского полка работы скульптора Станислауса Кауэра.

 

Вид на замок с Мельничного (Замкового) пруда. 1930-е гг.

 

 

 

 

Примечания:

1. Виганд из Марбурга (Wigand von Marburg) — немецкий историк и герольд Тевтонского ордена. Автор хроники «Chronica nova Prutenica» (Новая прусская хроника), написанной рифмованной прозой на средневерхненемецком языке и охватывающей период с 1293 по 1394 годы

2. Штайнбрехт Конрад (Conrad Steinbrecht, 1849—1923) — немецкий архитектор, историк и реставратор, на протяжении почти 20 лет руководил восстановительными работами в замке Мариенбург, предварительно изучив архитектурные особенности орденских замков Пруссии.

3. Пётр из Дусбурга (Peter von Dusburg) — брат-священник Тевтонского ордена XIV века, создавший «Хронику земли Прусской» на латинском языке, освещающую события XIII — первой четверти XIV века.

4. Йоханнес Фойт (Johannes Voigt, 1786-1863) — прусский историк и архивариус, автор многочисленных работ по средневековой истории Пруссии, директор Кёнигсбергского архива.

5. Лукас Давид (Lukas David, 1503-1583) — прусский историк, автор восьмитомной «Preussische Chronik» (Прусской хроники).

6. Надровия — историческая область Пруссии, заселенная прусским племенем надровов, от которого и получила своё название. Ныне практически полностью расположена на территории Калининградской области, лишь небольшая южная часть принадлежит Польше.

7. Дитрих фон Лиделау (Dietrich von Lödla/Liedelau) — фогт Замланда в 1274 — 1292 гг., совершивший несколько походов против пруссов.

8. Великая пустошь — огромный лесной массив на востоке Пруссии, включающий себя несколько лесов, сохранившимися из которых являются Беловежская пуща, Борецкая пуща и Роминтская пуща.

9. Комтур — орденский чиновник, председатель конвента и руководитель комтурства, наделённый всеми видами власти. Комтурство в свою очередь состояло из нескольких районов — пфлегерств и фогтств. Пфлегер (попечитель) — орденский чиновник в небольшом замке, управляющий близлежащим районом и входящий в состав конвента комтурства.

10. Комтурский замок (конвентхаус) — главный замок в комтурстве, являющийся резиденцией комтура и местом сбора конвента. В целом это и тип орденского замка как объекта архитектуры, представляющий собой мощное квадратное в плане укрепление — хохбург, в котором располагалась капелла, зал для собраний конвента, столовая и спальня, порой с высокой башней — бергфридом, окружённый оборонительными стенами — пархамом и имевшим предзамковое укрепление — форбург, на котором располагались различные хозпостройки.

11. Ольгерд и Кейстут — Ольгерд (около 1296 — 24 мая 1377) —  великий князь литовский, сын Гедимина, брат Кейстута, в период своего правления с 1345 по 1377 годы значительно расширивший границы государства.
Кейстут (ок. 1297 — 15 августа 1382) — великий князь литовский (1381—1382), князь трокский (1337—1382), сын Гедимина, брат и фактический соправитель Ольгерда.

12. Грауден — лес, располагавшийся на границе нынешних Неманского, Славского и Черняховского районов Калининградской области.

13. Генрих Дуземер (Heinrich Dusemer von Arfberg, ок. 1280 — 1353) — 21-й великий магистр Тевтонского ордена с 1345 по 1351 год.

14. Винрих фон Книпроде (Winrich von Kniprode, ок. 1310 — 24 июня 1382) — 22-й великий магистр Тевтонского ордена с 1351 по 1382 год. На правление Винриха фон Книпроде, продолжавшееся наиболее долгое время в истории Ордена, пришёлся расцвет Тевтонского ордена

15. Хуф — средневековая мера площади, 1 кульмский хуф = 16,7 га.

16. Свидригайло (1370-е — 10 февраля 1452) — литовский князь, сын великого князя литовского Ольгерда Гедиминовича, великий князь литовский в 1430-1432 гг.

17. Виганд фон Бельдерсхайм (Wigand von Beldersheim, неизв. — май 1384) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, был кумпаном фогта Замланда (1370), пфлегером Инстербурга (1370-1379) и комтуром Рагнита (1380-1384). Погиб при возвращении из литовского похода.

18. Альбрехт фон Бранденбург (Albrecht von Brandenburg-Ansbach,17 мая 1490 — 20 марта 1568) — последний великий магистр Тевтонского ордена и первый герцог Пруссии.

19. Хеннинг Шиндекопф (Henning Johann Schindekopf,1330 — 17 февраля 1370) — брат-рыцарь Тевтонского ордена, маршал и комтур Кёнигсберга, погиб в битве при Рудау.

20. Мартин Трухзес фон Ветцхаузен (Martin Truchsess von Wetzhausen, 1435 — 3 января 1489) — 34-й великий магистр Тевтонского ордена с 1477 по 1489 год.

21. Рут — немецкая мера длины, 1 рут = 4,4 метра.

 

Список источников:

GStA PK, XX. HA, OBA.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Erster Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke.Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1861.

Scriptores Rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Zweiter Band. Hrsg. Theodor Hirsch, Max Töppen, Ernst Strehlke. Frankfurt am Main: Minerva, 1965.

Urkunden zur Geschichte des ehem. Hauptsamts Insterburg. Gefertigt durch Dr. Hans Kiewning und Max Lukat; Herausgegeben durch A. Horn und Paul Horn. Insterburg: Eugen Herbst, 1895-1896. (UGHI)

Boetticher A. Die Bau- und Kunstdenkmäler der Provinz Ostpreußen. Heft V: Litauen. Königsberg, 1895.

Clasen K. Die mittelalterliche Kunst im Gebiete des Deutschordensstaates Preußen. Bd. I: Die Burgbauten. Frankfurt/Main: Weidlich, 1979.

Hennig A. Topographisch-historische Beschreibung der Stadt Insterburg. Königsberg: Kanter, 1794.

Herrmann C. Mittelalterliche Architektur im Preußenland: Untersuchungen zur Frage der Kunstlandschaft und -geographie. Petersberg: Michael Imhof Verlag, 2007.

Steinbrecht C. Die Ordensburgen der Hochmeisterzeit in Preussen: Bau-Aufnahmen und baugeschichtliche Würdigung der noch vorhandenen Burgen und bedeutenderen Burg-Reste des Ordens in Preussen aus der Zeit von 1310 bis zum Ende der Ordens-Herrschaft. Berlin: Verlag von Julius Springer, 1920.

Torbus T. Die Konventsburgen im Deutschordensland Preußen. München: Oklenbourg, 1998.

Weber L. Preussen vor 500 Jahren in culturhistorischer, statistischer und militairischer Beziehung nebst Special-Geographie. Danzig: In Commission bei Theodor Bertling, 1878.

Weise E. Der Zweite Thorner Vertrages von 19. october 1466 // Jahrbuch der Albertus Universität zu Königsberg. Band XXII. Berlin: Duncker & Humblot, 1972.

Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника. М.: Русская панорама, 2014.

Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М.: Ладомир, 1997.

 

 

 

Пивоварение в округе Хайлигенбайль

Пивоварение в округе Хайлигенбайль

Во втором томе «Полной географии» немецкого географа и историка Иоганна Гюбнера (1668-1731), описывающей Данию, Норвегию, Швецию, Пруссию, Польшу, Россию, Венгрию, Турцию, Азию, Африку, Америку и «другие неизвестные страны» (Vollständige Geographie, Von Dänemarck, Norwegen, Schweden, Preußen, Polen, Rußland, Ungarn, Türckey, Asia, Africa, America, und von den unbekannten Ländern), изданном в Гамбурге в 1736 году, в разделе «Бранденбургская Пруссия» в главе «Натангия» есть небольшая заметка, посвящённая «старинному городу» Хайлигенбайль, заканчивающаяся фразой: «[В городе] имеется хороший хлеб и хорошее пиво» (Es ist da gut Brodt und gut Bier). Думается, если даже в Гамбурге было известно о «хорошем пиве» из Хайлигенбайля, то напиток и впрямь был недурён.

Мы уже отмечали, что первое пиво на территории Восточной Пруссии варилось в замках Немецкого ордена. С появлением на отвоеванных рыцарями у пруссов землях городов стало появляться также и монастырское пиво, и пиво, сваренное бюргерами этих самых основанных орденом городов.

Таким образом, исторически первое пиво, сваренное на территории округа Хайлигенбайль (сам крайс Хайлигенбайль возник как административная единица только в 1819 году), было пивом из замка Бальга. Именно этот замок, основанный рыцарями на месте прусского укреплённого городища Хонеда в 1239 году, в дальнейшем стал опорной базой для завоевания Самбии, Вармии и Натангии. Замковая пивоварня, по всей видимости, находилась на первом этаже узкого двухэтажного флигеля, располагавшегося со стороны залива Фришес (сейчас Калининградский, или Вислинский залив). Именно комтуры замка Бальга, который начиная с 1250 являлся не только их резиденцией, но и местом заседания конвента, и выдавали поселениям немецких колонистов, прибывавших на прусские земли, городские права. Так было и в 1301 году, когда кульмское городское право получило селение Хайлигенштадт (Хайлигенбайлем город стал называться только в 1344 году), возникшее в 1272 году.

пивоварение в крайсе хайлигенбайль
Пивная пробка пивоварни Артура Бедарфа, Цинтен.

В 1313 году городом стало и селение Цинтен (сейчас Корнево). Поскольку пиво в средние века, без преувеличения, было для населения «и первым, и вторым, и компотом», любой горожанин и свободный крестьянин мог без специального на то разрешения варить так называемое «столовое пиво» (Tafelbier) — практически не содержавшее алкоголя легкое пиво — для собственных нужд в необходимых количествах. При этом продавать такое пиво было запрещено. Правом варить пиво, и не только столовое, а вполне себе даже хмельное, а затем и продавать его, имели, в порядке очереди, горожане, а также аристократы — владельцы имений и больших земельных наделов. Последние, правда, часто право варить пиво отдавали на откуп трактирщикам, либо строили трактиры и сдавали их в аренду вместе с правом варить и продавать пиво. Свои трактиры имел и Тевтонский орден. Орденскими трактирами также управляли арендаторы, обязанные за это уплачивать владельцу определённую плату (так называемый чинш) деньгами или произведённым продуктом.

Дефицит пива мог иногда приводить к весьма неожиданным последствиям: к примеру, во время Войны всадников (война Тевтонского ордена с Польшей 1519 — 1521 годов) гарнизон Бальги, состоявший из наёмников, чуть не поднял бунт из-за того, что имелись задержки с выдачей положенного количества пива. О недовольстве солдат командующий гарнизоном 17 августа 1520 года уведомил самого великого магистра ордена.

Но обычно пива всё же хватало. Более того, зачастую применялись административные меры для того, чтобы продавалось пиво, сваренное в пивоварнях, принадлежащих ордену или аристократу — трактирщиков просто обязывали приобретать пиво с этих пивоварен. И благо было, если оно было приличного качества.

Трактир в селении, расположенном рядом с замком Бальга, известен с 1447 года. Во время расцвета ордена процветал и трактир. В 1536 году, после нескольких десятилетий упадка, первым протестантским епископом Замланда Георгом фон Полентцем трактир был пожалован некоему чиновнику окружного суда Георгу Тило вместе с правом винокурения. Во избежание конкуренции в селении запрещалось открывать второй трактир. Владельцу трактира также жаловалось право свободного вылова рыбы для собственных нужд в заливе Фришес с помощью 15 садков. Трактир имел также право, помимо замкового пива, ежегодно продавать 12 бочек пива, купленного на стороне, уплатив при этом за каждую бочку налог в размере 2 шкотов*.

В прибрежном селении Кальхольц (сейчас не существует), на северо-северо-восток от Бальги, трактир известен с 1523 года. Трактирщику также давалось право на бесплатную рыбалку в заливе с помощью садков и сетей, заготовку дров и строевой древесины, а также передавался в пользование луг для сенокоса. Ежегодный чинш составлял 9 марок. Видимо, со временем рыбаки, желающие пропустить по кружечке пенного, поместиться в этом трактире уже не могли, поскольку в 1536 году некий Лоренц Симон получил право открыть в Кальхольце второй трактир. Как и первый трактирщик, он был обязан продавать 3 бочки государственного пива, а также исполнять обязанности по доставке официальной почты.

С 1431 года существовал трактир в селении Волитта к востоку от Бальги. В нём разрешалось торговать пивом и едой. За чинш в 5 марок трактирщик имел право ловить рыбу, держать 8 голов крупного рогатого скота и получал в пользование сенокос площадью 2 моргена**. При этом никакой другой трактир не мог быть открыт по дороге между Волиттой и Бальгой. Рыбакам из Фрауенбурга (сейчас Фромборк, Польша), ловившим рыбу в этих местах, предписывалось пить пиво лишь в этом трактире или в трактире Бальги.

Трактир Рензекруг (кстати, трактир по-немецки — круг, а трактирщик — крюгер, так что населённые пункты, оканчивающиеся на «-круг» свое название получили, скорее всего, от трактира, который когда-то находился на их месте, ну а фамилия Крюгер в германоязычных странах встречается довольно часто) возле имения Рензегут (сейчас не существует) в 1387 году сдавался за чинш в 4 марки и половину штейна***  воска «для изображений Богоматери в замке Бальга» (из воска делали свечи, которые должны были постоянно гореть возле статуй Богоматери в замковой церкви). Между этим трактиром и селением Феддерау (сейчас не существует) в одну сторону, а также не далее полумили от Хайлигенбайля в другую, не должно было быть никакого другого трактира.

В конце XVII века в районе Бальга имелось 24 государственных трактира (и это не считая трактиров, принадлежавших знати). Трактирам разрешалось варить пиво самостоятельно, приобретать его у городских пивоваров, но по-прежнему предписывалось реализовывать официальное пиво с замковых пивоварен Бальги и Бранденбурга (сейчас Ушаково). Помимо пива разрешалось торговать вином и медовухой.

Более или менее доходными являлись трактиры, стоявшие на оживлённых дорогах или в крупных деревнях. Но даже и здесь владельцам приходилось заниматься сельским хозяйством или рыбной ловлей, чтобы прокормиться. Трактиры, которые не справлялись с продажей обязательного объёма официального пива или с выплатой чинша, могли быть наказаны штрафом, либо даже отданы в управление иному арендатору.

В своих собственных интересах трактирщики заботились о том, чтобы не было нелегальной конкуренции. В 1686 году трактирщик в Шёнлинде (сейчас Краснолипье, Польша) жаловался на местного шульца (старосту) за то, что тот вместе с несколькими жителями деревни пил не его пиво, а привезённое из Хайлигенбайля, которое было лучше по качеству.

В 1712 году некий бауэр из Грунау (сейчас Гроново, Польша) был оштрафован на 12 марок за то, что вместе со своими работниками выпил бочку хайлигенбайльского пива. За похожий проступок аж на 100 марок были оштрафованы помощники рыбаков из Альт-Пассарге (сейчас Стара Пасленка, Польша) — они предпочли официальному пиву пиво из Хайлигенбайля.

Продажа «стороннего» пива разрешалась только, если посетители заказывали сначала пиво официальное, либо если трактир посетили знатные особы.

Помимо конкуренции между пивом, сваренным на государственных пивоварнях, и цеховым пивом, сваренным в городах, ожесточённая борьба за рынок сбыта шла и между самими городами. В XVI веке пивовары-цеховики из Хайлигенбайля, коих было больше 100 (напомним, что нужно различать цеха, имевшие отношение к производству пива: как правило в городе существовал цех пивоваров, в который входила городская знать, и которые имели право варить и продавать пиво,  но при этом сами его члены отношения к производству не имели, так как непосредственно пиво варили наёмные пивовары-мастера, у которых также мог быть свой цех), боролись с экспансией своих коллег из Браунсберга (сейчас Бранево, Польша), который с 1461 находился под польской короной. В обновлённых городских правах Хайлигенбайля от 10 сентября 1560 года даже имеется упоминание о «удушающей конкуренции соседнего Браунсберга».

Экономическая война между Хайлигенбайлем и Браунсбергом шла на протяжении всего XVI века. Часто крестьяне окрестных деревень контрабандой продавали выращенное ими зерно покупателям из Браунсберга, соответственно, создавался его дефицит в Пруссии, что приводило к недостатку сырья для местных пивоваров. Хайлигенбайльские цеховики жаловались на то, что владельцы многих трактиров предпочитали закупать пиво в Браунсберге, а не у них. В 1590 году пивовары жаловались на то, что в городе подпольно варят пиво даже ремесленники, не имеющие на это права. В итоге, в 1597 году новые городские права, подтверждённые в 1614 году, дали право варить пиво практически всем жителям Хайлигенбайля.

 

Хайлигенбайль. Иллюстрация из книги Кристофа Харткноха «Старая и Новая Пруссия» (Christoph Hartknoch «Alt- und Neues Preussen»), 1684 г. Как видим, пару бочек «Солёного Мертена» из города всё же увезли.

 

При всём при этом, хайлигенбайльское пиво всё же было отменного качества и пользовалось заслуженным спросом. Ещё в орденские времена келари нескольких окрестных замков покупали для нужд братии цеховое пиво из Хайлигенбайля. 21 декабря 1407 года за 11 марок были приобретены две бочки «Heyligenbylisch byers»  и за 8 шиллингов отправлены в Ковно (Каунас). В начале марта 1438 года в подвалах Кёнигсбергского замка хранились по три бочки данцигского и хайлигенбайльского пива, а также две бочки кёнигсбергского пива. В 1440 году замковые запасы составляли четыре бочки пива из Хайлигенбайля и шесть бочек пива из Кёнигсберга.

Есть предание, что великий магистр тевтонов Конрад фон Эрлихсхаузен (1441 — 1449) отправил двух братьев-рыцарей по орденским землям, наказав им пробовать в разных местах пиво, а потом доложить ему, где какое пиво варят. Посланцы ездили по разным, большим и малым городам Пруссии, пробуя хмельной напиток, а чтобы не запутаться, они давали пиву разные названия. Так, к примеру, кёнигсбергское пиво стали называть Saure Maidt — «Кислая дева». Браунсбергское пиво назвали Stürzen Kerlen — «Падающие детины». Хайлигенбайльское же пиво получило прозвище Gesalzen Merten — «Солёный Мертен». Возможно по той причине, что братья попробовали его в день Святого Мартина (11 ноября), а, возможно, и от того, что для варки местного пива использовался источник с солоноватой  водой, а Мартина-Мертена добавили для красного словца.

В 1690 году хайлигенбайльскими пивоварами было произведено 624 варки, принесшие городу неплохой доход. Около 1710 года в Хайлигенбайле насчитывалось около 150 домов, имевших право варить пиво, из которых треть пользовались этим правом каждые шесть недель. «Гезальцен Мертен» пили не только горожане и жители округи. Пиво отправляли в Данциг, Западную Пруссию, Померанию, эскортировали в Польшу.

 

пивоварение в округе хайлигенбайль
Полная коллекция пивных пробок пивоварен Хайлигенбайля (23 штуки) и Цинтена. Из собрания городского музея г. Мамоново.

 

Спустя век с небольшим, в 1819 году, когда Хайлигенбайль получил статус окружного центра, ситуация с пивоварением начала меняться. Несмотря на то, что некоторые бюргеры, невзирая  на в целом невысокие цены на пиво, продолжали его варить, они уже не были замкнутой группой, обладавшей этой привилегией. К тому моменту уже несколько лет как были отменены цеховые ограничения на производство и действовал закон, по которому любому желающему разрешалось заниматься любым видом предпринимательской деятельности после уплаты им определённого налога. Начался период постепенного упадка цехового пива. На смену ему пришло пиво заводское.

 

пивоварение в округе хайлигенбайль
Здание бывшей пивоварни Св. Георгия. Май 2020 г.

 

В начале второй половины XIX века в городе насчитывалось два пивных завода. Первый — Klosterbrauerei (Монастырская пивоварня) —  был основан в 1865 году выходцем из Мариенвердера меннонитом  Эдуардом Пеннером и получил своё название от монастыря августинцев, находившегося в Хайлигенбайле с 1372 по 1520 год недалеко от восточных городских ворот. Пивом из этой пивоварни угощали в ресторане отеля «Haus Wiens». Второй завод построил Вильгельм фон Заукен, пивовар из селения Клинш (округ Данциг). Он располагался на Бадерштрассе и носил название St. Georgsbrauerei (пивоварня Св. Георгия). В 1867 году пивоварня Св. Георгия перешла в руки Рудольфа Куосбарта.

 

Слева пробка Монастырской пивоварни (владелец Густав Эдуард Пеннера), справа — пробка пивоварни Св. Георгия (владелец Рудольф Куосбарт).

 

Но относительно небольшие пивоварни Хайлигенбайля и Цинтена не могли конкурировать с крупными кёнигсбергскими производствами «Понарт» и «Шёнбуш», принадлежавшими семейству Шиффердеккеров, и массово выпускавшими неплохое пиво по сравнительно низкой цене. Некоторое время они переходили из одних рук в другие, пока постепенно не обанкротились.

 

пивоварение в округе хайлигенбайль
Подвалы бывшей Монастырской пивоварни. Май 2020 г.

 

В Цинтене в 1930-е годы находился филиал (возможно, только дистрибуторский) пивоварни «Шёнбуш».

 

 

___________________

 

 

Примечания:

* Шкот (или скот) — денежная единица, равная 1/24 марки

** Морген — мера площади, равная примерно 0,56 га

*** Штейн — мера массы, равная примерно 15,2 кг

 

 

 

Источники:

Emil Johannes Guttzeit Balga (история селения Бальга на сайте balga.de)

ahnen-forscher.com/kirchspiel-balga

Carsten Fecker Das Bier im Kreis Heiligenbeil. — Heimatblatt des Kreises Heiligenbeil, #46, 2001.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

История почты. Почтовая служба Немецкого ордена.

История почты. Почтовая служба Немецкого ордена.

Созданная Немецким орденом на захваченных прусских землях сеть замков и городов требовала определённых шагов по созданию системы управления подконтрольными территориями. В этом смысле первостепенную важность имела организация обмена сообщениями между всеми звеньями образующейся сети укреплений и поселений. Для этой цели в короткий срок ордену удалось создать особую почтовую службу (первые упоминания о ней относятся к 1276 году), центром которой с 1309 года была резиденция Великого магистра в Мариенбурге. Во время Тринадцатилетней войны, в 1457 году резиденция была перенесена в Кёнигсберг, ставший, соответственно, и административным, и почтовым центром Тевтонского ордена. В этой заметке будет рассмотрена история почты на землях Немецкого ордена.

Briefbote im 15 Jahrhundert почта Немецкого ордена
Почтовый курьер XV века. Немецкая почтовая марка. 1989.

Руководство почтовой службой — амтбриффом (Amtbryff) — орден возложил на главного конюшенного — шталмейстера (Stallmeister). Ежегодный бюджет службы составлял 200 прусских марок. Много это или мало, можно судить по тому, что корова стоила в то время одну марку, а ездовая лошадь — пять. На замковых форбургах имелись специальные помещения — прообразы нынешних почтовых отделений, именовавшиеся «почтовыми конюшнями» (Bryffstall), на которых сдавались и выдавались письма, ставились специальные отметки, отдыхали почтальоны и менялись курьерские лошади. «Почтовая конюшня» в Мариенбурге уже существовала не позже 1287 года. Для почтовой службы использовались лошади местной прусской породы — низкорослые (высотой 1-1,2 м) «свейкен» (или «швейкен»; от прусского sweyken — сильный, крепкий). В начале XV века такая лошадь стоила в среднем 4 марки. Курьерами-почтальонами — называвшимися bryffjongen (почтовые юноши) — служили свободные пруссы, возможно носившие особую форму синего цвета, и имевшие для писем особую непромокаемую сумку из навощённого полотна (bryffsack). Обычно орденские письмоносцы передвигались пешком. Конные курьеры использовались лишь для срочных и особо важных сообщений. Вероятно, почтальоны также выполняли и роль разведчиков.

В начале XV века оплата работы курьеров зависела от расстояния, которое им приходилось преодолевать. К примеру, доставка корреспонденции из Эльбинга в Торн (примерно 180 км) стоила 12 скотов*, а в Кёнигсберг (примерно 110 км) — 8 скотов. Доставка на меньшие расстояния стоила дешевле: из Эльбинга до Данцига (ок. 60 км) — 6 скотов, до Браунсберга (ок. 45 км) — 4 скота. При этом, доставка корреспонденции до Эльбинга стоила дешевле.

Кроме того, функции почтальонов возлагались также и на некоторых трактирщиков. Арендуя трактир, принадлежащий ордену, трактирщик получал определённые привилегии (например, на вылов рыбы и вырубку строевого леса), но при этом был обязан, помимо выплаты арендной платы (так называемого «чинша») доставлять официальную почту. Как правило, расстояния, на которые трактирщик перевозил почту, были не очень большими — до следующего трактира, арендатор которого имел похожую обязанность, или до ближайшей официальной почтовой станции. Подобная практика сохранилась и в более поздние времена.

 

Bryffstall in Deutsch-Ordensburg Почта Немецкого ордена
«Почтовая конюшня» Немецкого ордена. Гравюра XIX века.

 

Письма и пакеты имели специальные пометки, например «день и ночь», «очень важно», и даже целые инструкции-указания: «мы просим всех наших братьев, духовных и светских, где бы они ни были, в Пруссии или Курляндии, с усердной поспешностью отправить этот пакет с письмами, написанными нашему почтенному магистру, в любое время дня и ночи с верховыми курьерами».

Скорость, с какой доставлялись письма, например, в начале XV века, поражает даже сейчас. Письмо, отправленное из Кёнигсберга, через три часа уже было в замке Бранденбург (сейчас Ушаково), ещё через шесть – в замке Бальга, а ещё через четырнадцать прибыло в Эльбинг. Таким образом, расстояние более чем в 110 км гонцы преодолели за 23 часа, т.е. со средней скоростью около 5 км в час.

Письмо, отправленное в 10 утра 12 августа 1409 года из Лабиау (сейчас Полесск), на следующий день в 22 часа было уже в Мариенбурге. За 36 часов оно покрыло расстояние более чем 180 км. Но это примеры срочной доставки (в нынешней терминологии — экспресс-почты), когда один конный курьер сменял другого, а доставка осуществлялась в режиме «днём и ночью». Средняя же скорость для обычных депеш составляла примерно 41 км в сутки, что, согласитесь, для тех времён и тех дорог также немало.

Среднее время доставки корреспонденции по территории орденского государства в первой половине XV века между некоторыми замками:

 

Почтовый маршрут Расстояние (км) Время доставки (ч) Скорость доставки (км/ч)
1 Кёнигсберг — Эльбинг 110 26,5 4,15
2 Кёнигсберг — Мариенбург 137 34,5 3,97
3 Пройссиш Холланд (Пасленк)- Эльбинг 23 5,5 4,18
4 Торн — Мариенбург 150 32,5 4,62
5 Фридланд (Правдинск) — Эльбинг 161 35 4,6
6 Остероде (Оструда) — Пройссиш Марк (Пшезмарк) 42 7 6
7 Вальдау (Низовье) — Эльбинг 115 27 4,26
8 Хайльсберг (Лидзбарк Варминьски) — Эльбинг 92 24 3,83
9 Торн — Грауденц (Грудзёндз) 100 11 9,09
10 Шлохау (Члухов) — Пройссиш Старгард  (Старогард Гданьски) 87 40 2,18
11 Лабиау  — Эльбинг 150 36,5 4,11
12 Зольдау (Дзялдово) — Пройссиш Марк 100 17,5 5,71
13 Пройссиш Марк — Мариенбург 42 10 4,2
14 Кройцбург (Славское) — Эльбинг 90 23 3,91
15 Растенбург (Кентшин) — Эльбинг 154 42 3,67
16 Шлохау — Мариенбург 125 50 2,5

 

Уведомления о прибытии корреспонденции записывались с точностью до часа. Это стало возможным благодаря использованию механических часов и отсчёту времени по так называемым «равным часам», без привязки к смене дня и ночи. В такой системе день делился на две части по 12 часов каждая. Вероятно, один курьер отвечал за определенный участок маршрута. По прибытии в пункт назначения аннотация о доставке корреспонденции вместе с датой помещалась в список, а корреспонденция передавалась другому курьеру, который преодолевал следующий этап маршрута. Здесь важно отметить, что скорость, с какой доставлялась почта, зависела в том числе от количества уже упомянутых свейкенов в почтовых конюшнях на маршруте. В крупных (узловых) почтовых центрах, таких как Эльбинг или Кёнигсберг, во второй половине XIV — первой половине XV веков находилось до полутора десятков лошадей, тогда как в брифсталлях небольших замков, таких как, например, Шлохау и Христбург (сейчас Дзежгонь) имелось по 2-5 почтовых лошадей. Также, что очевидно, качество дорог в средние века оставляло желать лучшего. На их состояние влияли погодные условия и время года. Очевидно, что периодически из-за плохой погоды (затяжных дождей, метелей, ледостава или ледохода и т.д.) скорость передвижения почтальона могла либо существенно замедляться, либо он мог вовсе ждать наступления более благоприятных метеоусловий.

 

Brief Swantopolks II an den Deutschen Ritterorden
Письмо князя Померании Свентополка (Святополка) II Немецкому ордену. XIII век.

 

Ordensbrief 28-2-1421 nach Marienburg история почты Почтовая служба Немецкого ордена
Письмо, отправленное почтовой службой Немецкого ордена из Риги в Мариенбург 28 февраля 1421 года. Побывав в Мемеле, Кёнигсберге, Бранденбурге письмо прибыло в резиденцию Верховного магистра 8 марта 1241 года.

 

Ordensbote история почты Почтовая служба Немецкого ордена
Гонец-письмоносец Немецкого ордена. Неизвестный автор. Новое время.

Орденская почта доставляла письма, скажем так, официальные. Личная корреспонденция братии могла быть отправлена с помощью орденской почты лишь по исключительному разрешению вышестоящего начальства. Свободные пруссы (не говоря уже о подневольных) в подавляющем большинстве были неграмотны. Немецкие поселенцы, даже если они были обучены грамоте, использовали для почтовых нужд Ганзейскую почту. Кроме того, орденская почта действовала лишь на территориях, подконтрольных ордену. Отправка корреспонденции за пределы орденских земель была сопряжена с теми же сложностями и с теми же почтовыми расходами, что и для всех остальных жителей Европы того времени (например, стоимость пересылки письма с нарочным из Мариенбурга в Рим в орденские времена составляла 10 марок серебром). Очевидно, что и срок доставки частной корреспонденции был существенно больше.

 

Botenposten der Hanse und des Deutschen Ritterordens история почты Почтовая служба Немецкого ордена
Почтовые пути Ганзейского союза и Немецкого ордена.

 

Почтовая служба Немецкого ордена, вероятно, прекратила своё существование в 1525 году, с образованием герцогства Пруссия, либо недолгое время спустя.

 

 

____________________

 

 

* Скот (Scot или Skot) — серебряная монета, равная 1/24 марки или 30 пфеннигам, имевшая хождение в XII — XV веках в Польше, Силезии и Пруссии.

 

 

 

 

Источники:

www.danzig.org

www.baltictimes.com

Benkmann H.-G. Königsberg (Pr.) und seine Post. Ein Beitrag zur Geschichte der Post in Königsberg (Pr.) von der Ordenszeit bis 1945.  Schild-Verlag, München, 1981.

Sobczak L. Korespondencja pośpieszna w państwie Zakonu Krzyżackiego w I połowie XV stulecia. Przyczynek do badań nad mobilnością społeczeństwa w średniowieczu. — Historia — W drodze ku przyszłości. Toruń 2016, c. 105-116.

 

 

 

 

Ганзейская почта в Восточной Пруссии.

Прусская почта в XVI-XVII веках.