Октябрь 2026 - Открытка из Восточной Пруссии

Рынки и рыночное право в городах Тевтонского ордена

19.10.2026admin

На первых порах своего существования государство Тевтонского ордена в каком-то смысле было уникальным. На захваченной немецкими рыцарями у пруссов территории нужно было в короткое время создать то, что в обычном порядке создавалось бы веками: правовую систему, административное деление, церковную организацию — и, прежде всего, новые поселения со всеми полагающимися им правами и привилегиями. Среди этих прав было и право на проведение рынков и ярмарок — основа средневековой городской экономики.

За период с 1230-х годов и до 1525 года на территории орденского государства в Пруссии возникло, по разным подсчётам, от 87 до 96 городов^3,15. Хронологически процесс урбанизации распределялся неравномерно: 15 городов было основано в Хелминской земле, 60 — в собственно Пруссии и 21 — в Поморье; из них около 83 центров основал сам орден, остальные — епископы и капитулы¹⁶. В период с 1410 по 1466 г. новых городов возникло лишь три; после 1466 года новых городских поселений не появлялось. Основная масса городов — более 90% — занимала площадь менее 10 га (хотя в реалиях тех времён это были вполне «нормальные» и по площади, и по населению города), и лишь шесть из них (Данциг, Торн, Эльбинг, Кульм, Браунсберг и Кёнигсберг) были крупными центрами, входившими к тому же в Ганзейский союз¹⁶.

Ниже пойдёт речь о том, как формировалась система рыночного права в городах орденской Пруссии.

Правовые основы: рыночная регалия и городские привилегии

В основе торговой инфраструктуры орденского государства в Пруссии лежало право учреждения рынков и ярмарок — так называемая «рыночная регалия» (нем. Marktrecht, лат. ius fori). Это право в числе прочих регалий — чеканки монеты и взимания пошлин (foris, moneta, toloneis) — было зафиксировано уже в Крушвицком договоре 1230 года⁸, которым князь Конрад Мазовецкий[1] передал ордену Хелминскую землю[2]. Аналогичная формулировка содержится и в Золотой булле Римини — императорском акте, даровавшем ордену право учреждать рынки и ярмарки (nundinas et fora statuere). Подлинность обоих документов вызывает споры: оригинал Крушвицкого договора не сохранился, и ряд исследователей считает его орденской фальсификацией; Золотая булла Римини при датировке 1226 годом также считается рядом историков более поздним документом (около 1235 г.)^1,8. Тем не менее оба источника важны, поскольку в них запечатлелись тогдашние представления о регалиях, на которые орден ссылался при обосновании своих полномочий.

На практике рыночная регалия означала, что право учреждать рынки принадлежало суверену. На орденских землях им выступал орден: городские права, включая рыночные, выдавались как верховными магистрами, так и ландмейстерами Пруссии, а также комтурами на местах. На епископских землях рыночной регалией распоряжались епископы и домские капитулы[3]. Практическую работу по основанию новых поселений выполняли локаторы — подрядчики, нанимавшиеся орденом или епископами для вербовки колонистов и организации застройки; при этом локаторы действовали под контролем орденских чиновников и не обладали правом жаловать какие-либо привилегии (скорее, они сами были получателями особых привилегий). Ни одно поселение, не получившее соответствующей грамоты от того, кто владел регалией, не имело права устраивать рынок или ярмарку.

Основным правовым инструментом для новых поселений на землях ордена явилось Кульмское право (нем. Kulmer Recht, лат. Jus Culmense vetus) — свод правовых норм, впервые закреплённый в Кульмской грамоте 28 декабря 1233 года. Кульмское право в дальнейшем вышло за пределы орденского государства: оно было предоставлено не менее чем 225 городам⁸ не только в Пруссии, но и в сопредельных польских и литовских землях.

Золотая булла Римини

Золотая булла, изданная императором Священной Римской империи Фридрихом II[4] в марте 1226 года в итальянском городе Римини, стала первым документом, юридически оформившим права Тевтонского ордена на прусских землях, которые, к слову, ещё не были завоёваны орденом. Булла была скреплена золотой печатью — отсюда и название.

Ст. 1. Пожаловали мы оному магистру (Герману фон Зальца. — admin) право вторгнуться в землю Пруссии с воинами ордена и всеми средствами,

Ст. 2. навсегда жалуя и подтверждая за оным магистром, его преемниками и орденом как вышеназванную землю, которую он получит от вышеуказанного герцога (речь идёт о князе Конраде Мазовецком. — admin), как тот пообещал, и всякую [иную, которую тот] даст, так равным образом и всю землю, которую [орден] с Божьей помощью завоюет в прусских краях, как давнее и причитающееся право империи — в горах, на равнинах, реках, в лесах и в море, дабы те владели ею свободно от всех повинностей и податей, и без обременений, и никому не платя.

Ст. 3. Сверх того, пусть им будет дозволено по всей земле их обретения, как она добыта или будет добыта, к выгоде ордена назначать сборы с бродов и пошлины, устанавливать еженедельные и иные торги (выделено мной. — admin), чеканить монету, определять налоги и иные права, устанавливать повинности с земли, на реках и на море, как сочтут полезным, вечно иметь и заводить копи и рудники золота, серебра, железа и других металлов, а также соли, которые имеются или будут найдены в землях этих.¹⁷

Для нас ключевое значение имеет третья статья буллы, в которой император даровал ордену право учреждать рынки и ярмарки (лат. nundinas et fora statuere) на завоёванных землях.

Золотая булла Римини. Источник: Forschung Deutscher Orden, Universität Würzburg.

Кульмская грамота

Кульмская грамота — учредительная привилегия для городов Кульм (Kulm; ныне Хелмно, Chełmno) и Торн (Thorn; ныне Торунь, Toruń) — была издана 28 декабря 1233 года верховным магистром Тевтонского ордена Германом фон Зальца и ландмейстером Пруссии Германом Бальком. Оригинал грамоты 1233 года хранился в ратуше Кульма, но сгорел в 1244 году во время первого прусского восстания. Восстановленный текст был заново скреплён печатью 1 октября 1251 года магистром немецких провинций ордена Эберхардом фон Зайном⁸. Оба экземпляра восстановленной грамоты — для Кульма и для Торна — сохранились до нашего времени; экземпляр, выданный Торну, хранится в Государственном архиве города Торуня в Польше⁸.

Первая печатная публикация текста Кульмской грамоты была осуществлена Кристофом Харткнохом в труде «Alt-und Neues Preussen» (Франкфурт и Лейпциг, 1684)^8,12.

Кульмская грамота — документ иного рода, нежели Золотая булла Римини. Если булла регламентирует полномочия ордена как феодального сюзерена, то Кульмская грамота регламентирует отношения ордена с горожанами-колонистами. Рыночное право затронуто в ней лишь косвенно — через норму о свободной покупке «вещей, доставляемых на рынок» и через освобождение от пошлин. Тем не менее эти косвенные нормы имели огромное практическое значение.

Ст. 22. Мы установили, чтобы во всей земле была одна монета. Пфенниги должны изготавливаться из чистого серебра и постоянно сохранять такую ценность, чтобы 60 их шиллингов весили одну марку. Пусть названная монета обновляется лишь раз в десять лет, и всякий раз 12 новых монет обменивались на 14 старых. И пусть всякий свободно приобретает любую вещь, обычно доставляемую на рынок для продажи.

Ст. 24. Освобождаем вышеназванную землю от взимания всех пошлин.⁸

Важно подчеркнуть: статьи 22–24 распространялись на всю Кульмскую землю, а не только на города Кульм и Торн. Единая монета обеспечивала стабильность расчётов; свобода покупки — открытость рынка для всех; освобождение от пошлин — снижение торговых издержек. Вместе эти нормы создавали правовую среду, в которой рыночная торговля могла развиваться свободно, независимо от власти ордена.

Кёнигсберг: три города — три рыночных права

Кёнигсберг — ныне Калининград — представляет собой уникальный случай средневекового урбанизма. Вокруг орденского замка, основанного в 1255 году, позже возникли три самостоятельных города: Альтштадт, Лёбенихт и Кнайпхоф¹⁰. Каждый из них имел собственное рыночное право, собственную ратушу, собственный суд, герб и т. д. Официальное объединение трёх городов в единый (с административной точки зрения) город Кёнигсберг произошло лишь в 1724 году.

Альтштадт (1286)

Первым стал Альтштадт (нем. Altstadt — «Старый город»). Поселение южнее замка Кёнигсберг получило городское право 28 февраля 1286 года^6,7. Ландмейстер Конрад фон Тирберг вручил горожанам хандфесте (нем. Handfeste — грамота) об основании города на основе Кульмского права как награду за верность во время прусского восстания. В грамоте были закреплены права граждан на самоуправление, суд по Кульмскому праву, а также право на склады вдоль пролива Хундегатт — так называемые «ластади»[5] (нем. Lastadie — «погрузочная пристань»). Это было первым проявлением складочного права[6] в Кёнигсберге: альтштадтские купцы получили возможность строить шпайхеры[7] (фахверковые склады) в том месте, где два рукава Преголи[8] вновь объединялись в одно русло.

Грамота Альтштадту, пожалованная ландмейстером Конрадом фон Тирбергом в 1286 году:

Во имя Господа, аминь. Всем верным во Христе, как настоящим, так и будущим, — брат Конрад фон Тирберг, магистр по Пруссии госпиталя Святой Марии Тевтонского дома в Иерусалиме, — [шлёт] приветствие во Спасителе всех. Дабы с течением времени не возникло сомнение относительно свершённых дел, найдено полезным средство — свидетельское и письменное удостоверение, которым устраняется всякий повод для сомнений и сохраняется в вечной памяти известие о содеянном. И вот, поскольку возлюбленные наши горожане в Кёнигсберге, когда свирепствовало против нас вероломство врагов креста и отступников веры христианской, ради распространения и утверждения оной веры вместе с братьями нашими претерпели множество опасностей, бесстрашно подвергая риску и имущество, и жизни, мы полагаем согласным с разумением, что чем больше и тягостнее бедствий они вынесли в защиту христианской веры и ради возвышения нашего дома, тем щедрее мы обязаны им помогать во всём, в чём можем по справедливости. А потому мы, с совета и согласия братьев наших, даруем навсегда названному городу Кёнигсбергу и всем его обитателям следующую вольность: в избрании судей и вынесении приговоров они обладают правом Кульмской земли и свободно им пользуются, кроме нижеуказанных статей. Мы постановляем: если пруссы или самбы — наши люди, или кто бы то ни был из челяди нашего дома, какого бы состояния ни был, по какой бы то ни было причине учинят в названном городе между собой взаимную обиду, нанесут рану или убьют, либо совершат что-либо иное, достойное суда, — они должны судиться не иначе как нашими братьями. Если же прусс или самб, или кто бы то ни был из нашей челяди убьёт, ранит, ударит или словесно обидит в названном городе горожанина или какого-либо немца, то такая обида или проступок судится судьёй названного города. Кроме того, мы навсегда даём и жалуем гражданам или жителям названного города для лугов, пастбищ, полей и всех прочих общих нужд землю — от города вниз по Пригоре[8] до поля, которое в просторечии называется Лаухзен[9], и от Пригоры, отмеряя поперёк вглубь земли Самбии на расстояние полмили, с лесами, рощами, лугами, прудами, болотами, рыбными ловами и всеми прочими угодьями, как ныне существующими, так и будущими. Однако же мы исключаем гуфы[10], или надел приходской церкви в Кёнигсберге[11], который она имеет и должна иметь в пределах названного пожалования или вольности, а также полосу шириной в одну верёвку[12] вдоль Пригоры и все публичные дороги и пути: суд над ними мы желаем оставить нашим братьям — по тому же обычаю, каким в Кульмской земле судятся публичные дороги и пути Если же пруссы или самбы или кто-либо из нашей челяди какого бы то ни было состояния совершат взаимный проступок на землях в пределах названных горожан — убив, ранив или иначе причинив ущерб, — судится не иначе как нашими братьями. Если же названные пруссы, самбы или кто-либо из нашей челяди в пределах земель названных горожан обидят, ударят, ранят или убьют кого-либо из горожан, немцев или их людей, такие проступки будут судить горожане, подобно тому, как кульмские горожане обыкновенно судят подобные проступки на своих землях и в своих вольностях. Даём также жителям названного города на Верхнем острове, который называется большим, на стороне, обращённой к Самбии, вверх по Пригоре — в длину девяносто верёвок, в ширину же [отмеряя] посередине острова. Из нижней части названного острова мы оставляем пространство, как обозначено, для общего пользования братьев и горожан в направлении среднего острова — [острова] фогта. Прибавляем также им Нижний остров, ближайший к городу[13]. Но тот срединный остров, что называется островом фогта, мы оставляем за братьями, допуская, однако, чтобы граждане или жители города складывали на нём сено, дрова и размещали на берегу амбары[14]. Следует также знать, что в военное время все вышеназванные острова должны быть общими как для братьев и их людей, так и для жителей города. Кроме того, мы даруем всем жителям вышеназванного города свободное право рыбной ловли в пресном море[15] в части [являющейся собственностью] братьев Кёнигсберга — от Пригоры до леса, который называется Пёус[16], со всеми рыболовными орудиями и сетями, кроме лишь сети, что называется ниват[17], и за исключением трёх участков, где никто, кроме братьев, не имеет права рыбной ловли. Кроме того, вышеназванные граждане могут рыбачить на Пригоре от Кёнигсбергского моста[18], поднимаясь по Пригоре до Святого леса, со всеми рыболовными орудиями, кроме запруд, которыми мы не желаем, чтобы Пригора перегораживалась. Мы также постановляем: если в завещании нашему дому или кому-либо другому кем-либо из горожан или жителей Кёнигсберга будет пожалована усадьба, площадь, поля или огороды, они должны быть проданы в течение одного года, в противном случае свободно переходят в пользование вышеназванных горожан. Также, по просьбе названных горожан, мы сочли нужным согласиться, чтобы ни мы без согласия горожан, ни горожане без нашего согласия не могли завещать или передавать кому-либо какую-либо площадь или усадьбу в названном городе. Все вышеназванные блага — на полях, лугах, пастбищах, в лесах, ивовых зарослях, болотах, прудах, водах, на островах, в рыбных ловах и во всяких иных угодьях, кроме вышеотмеченных, — мы передаём свободными и без обременений гражданам и жителям названного города, владеть навсегда для общего пользования и выгоды. Если же какие-либо из этих благ, возможно, принадлежат другим, мы обязуемся изъять их и передать названным горожанам свободно со всеми вышеназванными угодьями и вольностями в течение десяти лет после даты настоящей грамоты. И чтобы на верное служение вышеупомянутых горожан, преданно и неуклонно отданное нашему дому, мы могли щедрее ответить достойными милостями пожалования, — всем жителям вышеупомянутого города Кёнигсберга навсегда дозволяем: в Святом лесу за Пригорой, что называется Лабун, и во всех наших лесах, расположенных от верхней границы вольности[19], которую мы отвели городу, до поля, что называется Лаутен[20], рубить дрова для нужд отопления и построек их, как кому требуется, однако не желаем, чтобы дрова из названных лесов вывозились ими за пределы наших провинций в чужие края без нашего особого разрешения и позволения. А чтобы все эти наши дары и уступки, сделанные предусмотрительно и с зрелым размышлением, получили силу вечной крепости, мы повелели составить о том настоящие грамоты и скрепить их нашей печатью. Свидетели сего — братья нашего ордена: брат Хельвиг фон Гольдбах, маршал Пруссии, брат Альберт фон Мейсен, комтур в Кёнигсберге, брат Майнико фон Кверфурт, комтур в Бранденбурге, брат Дитрих фон Лиделоу, фогт Самбии, брат Куно, комтур в Эльбинге, брат Конрад Штанго, брат Генрих фон Дубин, брат Конрад Закк, брат Бертольд фон Брюхавен, брат Берльвин, брат Иоганн фон Эрбиполь и некоторые другие братья нашего ордена. Также горожане в Кёнигсберге, которые присутствовали и приняли от нас эту дарственную: Альберт, а именно монетный мастер, и шультгейс[21] того же города Герко фон Добрин. Лупольд. Марквард. Конрад-монетчик. Арнольд Кризпус. Хеннико Альбус. Хеннико Прусс. Альберт Корнель Младший и весьма многие другие, достойные доверия. Дано в Кёнигсберге, в год воплощения Господня 1286, накануне календ марта[22].⁶

Альтштадт был обустроен по ганзейским традициям, ставившим во главу угла коммерцию и торговлю. В 1339–1340 годах Альтштадт вошёл в Ганзейский союз; за ним последовали Кнайпхоф и, ненадолго, Лёбенихт¹⁰.

Лёбенихт (1299/1300)

Второй город — Лёбенихт — возник у дороги при нижней орденской мельнице на Преголе. Город первоначально назывался Нойштадт (нем. Neustadt — «Новый город»). Его история началась с двух грамот, выданных комтуром Кёнигсберга Бертольдом фон Брюхавеном[23].

Старшая грамота Лёбенихта датирована 29 марта 1299 года⁶. В ней Брюхавен, «с общего совета и согласия братьев наших в Кёнигсберге», основал город «по обе стороны дороги у нашей нижней мельницы, который город называется Новым городом». Жителям даровалось Кульмское право — право избирать судей, ратманов[24] и шёффенов[25], выносить приговоры и налагать штрафы. Однако грамота содержала важные ограничения: назначение или смещение судьи оставалось за орденом; никто в городе не смел варить пиво без особого разрешения.

Ключевая для рыночного права формулировка старшей грамоты — разрешение ткачам вести торговую деятельность в «старом городе Кёнигсберге» (то есть в Альтштадте), ссылаясь при этом на прецедент Торна, где ткачи «нового города» имели аналогичные права в «старом городе». Это указывает на существование правовой модели, при которой жители одного городского поселения получали торговые привилегии в другом.

Всем же ткачам, которые как жители населяют вышеупомянутый город, мы даруем эту вольность: чтобы в нашем городе Кёнигсберге они имели полное право покупать, продавать, обменивать, сдавать внаём и выкупать, как ткачи нового города Торна, как известно, имеют в старом городе.⁶

Однако старшая грамота не вступила в законную силу и была заменена новой.

Вторая грамота Лёбенихта датирована 27 мая 1300 года⁶. В ней Брюхавен, уже с титулом «исполняющий обязанности магистра», жалует новооснованному городу Лёбенихту право Альтштадта — то есть Кульмское право в том виде, в каком оно было реализовано в Альтштадте Кёнигсберга. Формулировка теперь более определённа: жители Лёбенихта «обладают всем правом старого города Кёнигсберга и свободно им пользуются навсегда, с сохранением, однако, всех статей, которые в привилегии того же города полностью изложены как исключения».

Крытый рынок в средневековом городе. Миниатюра XV века.

Торговые права также расширены. Если в старшей грамоте право торговли в Альтштадте давалось только ткачам, то теперь оно распространено на всех жителей: «мы даруем всем жителям, населяющим названный город, чтобы в нашем старом городе Кёнигсберге они имели полное право покупать, продавать, сдавать внаём, выкупать и обменивать, как граждане нового города Торна, как известно, имеют в старом городе». Ссылка на прецедент Торна сохранена, но теперь речь идёт не об одной ремесленной корпорации, а обо всех горожанах.

Мы даруем всем жителям, населяющим названный город (Лёбенихт. — admin), чтобы в нашем старом городе Кёнигсберге они имели полное право покупать, продавать, сдавать внаём, выкупать и обменивать, как граждане нового города Торна, как известно, имеют в старом городе.⁶

Кнайпхоф (1327)

Третий город — Кнайпхоф — получил городское право 6 апреля 1327 года^6,7 от верховного магистра Вернера фон Орзельна[26], который пожаловал островному поселению «право Альтштадта Кёнигсберга», то есть Кульмское право. Первоначально город хотели назвать Фогтсвердер или Прегельмюнде, но эти названия не прижились. Прусское название «Книпав» (knypabe — «окружённое водой») в онемеченной форме превратилось в Кнайпхоф.

Кнайпхоф стал самым богатым из трёх городов Кёнигсберга — здесь находилась биржа и основные склады, а горожане считались самыми зажиточными.

В 1365 году верховный магистр Винрих фон Книпроде[27] даровал Альтштадту, Кнайпхофу и Лёбенихту складочное (штапельное) право (лат. ius stapulae), обязав иноземных купцов выгружать товары в местных портовых складах (ластади) и торговать ими на месте, прежде чем груз отправится дальше. Это право действовало до 1782 года и подтверждалось всеми суверенами Пруссии¹⁰.

Малые города орденской Пруссии

Помимо крупных, орден основал десятки малых городов, каждому из которых выдавалась отдельная локационная грамота. Эти грамоты строились по общему образцу, воспроизводя нормы Кульмского права, но включали и местные особенности: размер земельных угодий, налоговые льготы, права локатора, особенности рыболовства и лесопользования и т. д.

Гердауэн (Gerdauen; ныне пос. Железнодорожный) — один из наиболее подробно изученных случаев основания малого города в орденской Пруссии⁹. Верховный магистр Конрад фон Юнгинген даровал Гердауэну городское право 21 сентября 1398 года. Грамота была пожалована не существовавшему прусскому поселению, а немецким колонистам, которых должен был привлечь упомянутый в грамоте локатор Якоб. В грамоте воспроизводятся типичные нормы Кульмского права: земельные пожалования, выборы судей, распределение судебных штрафов, рыболовство, налоги.

Норденбург (Nordenburg; ныне пос. Крылово) — один из последних городов, основанных орденом на территории нынешней Калининградской области. В 1405 году по поручению верховного магистра Конрада фон Юнгингена у уже разрушенного замка было основано поселение. Кульмское городское право и герб пожалованы 24 июля 1407 года¹⁴ уже следующим верховным магистром — Ульрихом фон Юнгингеном.

Большинство малых городов орденской Пруссии получали Кульмское право без специальных торговых привилегий — они ограничивались общими нормами Кульмской грамоты: единая монета, свобода покупки и продажи на рынке, освобождение от пошлин, выборы судей, земельные пожалования.

Города на епископских землях

Территория орденской Пруссии не была однородной в политическом отношении. Помимо земель, непосредственно принадлежавших ордену, существовали четыре епископства (диоцеза): Кульмское, Помезанское, Эрмландское (Вармийское) и Самбийское. Они были учреждены в 1243 году папским легатом Вильгельмом из Модены^1,2. В каждом из них епископ и капитул обладали собственной территориальной властью и, следовательно, имели право жаловать городские привилегии и рыночные права на своих землях.

Ключевой вопрос: отличались ли права епископских городов от орденских?

На уровне правовой нормы — нет, не отличались. И орден, и епископы, и капитулы использовали одно и то же Кульмское право как основу для городских привилегий. Содержание Кульмской грамоты — единая монета, свобода торговли, освобождение от пошлин, выборы судей, земельные пожалования — воспроизводилось в грамотах для епископских городов так же, как и для орденских.

Это не случайно: Золотая булла Римини предоставила рыночную регалию ордену, но папское законодательство 1243 года разделило прусские земли между орденом и епископствами, и епископы получили аналогичные полномочия на своих территориях.

Вармийское епископство — особый случай

Среди четырёх епископств Вармия (нем. Ermland) занимала особое положение. С 1251 года её епископ владел третью диоцеза как собственным светским владением¹¹, а начиная со второго епископа вармийские иерархи не были членами ордена и не подчинялись верховному магистру в церковных делах. Золотая булла Карла IV (1356) подтвердила княжеский статус вармийского епископа — единственного из четырёх в Пруссии². Всё это давало епископству и его городам значительную самостоятельность.

Города Вармии

На землях вармийского епископства и капитула возник целый ряд городов, получивших Кульмское (или, в отдельных случаях, Любекское) право:

Браунсберг (Braunsberg; ныне Бранево) — старейший город Вармии: около 1240 года орден возвёл здесь на месте прусского поселения крепость¹¹, а городское право — Любекское — жители получили от епископа Ансельма в 1254 году¹¹. В ходе второго прусского восстания (1260–1274) город был разрушен и отстроен заново переселенцами из Любека. Браунсберг стал крупнейшим торговым городом Вармии и единственным епископским городом Пруссии, вошедшим в Ганзейский союз (как ганзейский город упоминается с 1358 года)¹¹.

Хайльсберг (Heilsberg; ныне Лидзбарк-Варминьски) —Кульмское право получил 12 августа 1308 года от епископа Эберхарда фон Нейсе¹¹; локатором был Иоганн из Кёльна, родственник епископа. С середины XIV века — резиденция вармийских епископов.

Алленштайн (Allenstein; ныне Ольштын) — основан не епископом, а домским капитулом на землях, отведённых капитулу по разделу 1346 года; Кульмское право получил 31 октября 1353 года¹¹.

Фрауэнбург (Frauenburg; ныне Фромборк) — местопребывание домского капитула с 1284 года; городское право по Любекскому праву — от епископа Эберхарда фон Нейсе в 1310 году¹¹.

Другие города Вармии — Мельзак, Вормдитт, Гутштадт, Рёссель, Зеебург, Бишофштайн, Бишофсбург, Вартенбург — все получили Кульмское право от епископа или капитула в XIV веке¹¹.

Различия между епископскими и орденскими городами

Хотя правовая основа (Кульмское право) была общей, между городами на епископских и орденских землях существовали важные различия.

Разный сюзерен. В орденских городах верховным собственником земли и владельцем регалий был верховный магистр (или действовавший от его имени ландмейстер или комтур). В епископских городах — епископ или домский капитул. Соответственно, налоги и судебные штрафы шли разным получателям.

Разный уровень централизации. Грамоты для орденских городов жаловались на разных уровнях иерархии — магистрами, ландмейстерами Пруссии и комтурами на местах (так, Лёбенихт получил обе свои грамоты от комтура Кёнигсберга)⁶ — но в рамках единых норм Кульмского права⁸: даже комтур действовал «с общего совета и согласия братьев»⁶. Епископ и капитул Вармии управляли своими долями независимо друг от друга и строили отношения с городами более индивидуально.

Политическая самостоятельность Вармии. Вармия — единственное епископство Пруссии, никогда не инкорпорированное в орден: начиная со второго епископа её иерархи не были орденскими братьями, а капитул сохранял право избирать епископов самостоятельно. Епископства же Кульмское, Помезанское и Самбийское фактически были инкорпорированы в орден: их епископы являлись членами ордена и подчинялись верховному магистру².

Разная судьба после Реформации. В 1525 году последний верховный магистр Альбрехт Бранденбургский секуляризовал орден и создал светское герцогство Пруссия, приняв протестантизм¹. Епископства, чьи земли остались в герцогстве, — Помезанское и Самбийское — как католические фактически прекратили существование: последний самбийский епископ Георг фон Поленц ещё в 1523 году сам перешёл в протестантизм. Кульмское епископство, находившееся с 1466 года в составе Королевской Пруссии, продолжало существовать. Вармия осталась католической, поскольку её светское владение принадлежало с 1466 года польской короне и секуляризации не подлежало². Вармийские города сохраняли католический характер и после перехода под польскую власть.

Разное торговое положение. Браунсберг — единственный епископский город Пруссии, ставший полноправным членом Ганзейского союза¹¹. Остальные епископские города были меньше и уступали по торговому значению орденским Данцигу, Торну и Кёнигсбергу. Однако Браунсберг, стоявший у побережья залива Фришес-Хафф, играл важную роль в торговле Вармии с Данцигом и Эльбингом.

Города в политическом конфликте. В Прусский союз, основанный в 1440 году для противодействия произволу ордена, Браунсберг вошёл в числе городов-основателей — как и почти все города Вармии². В ходе Тринадцатилетней войны (1454–1466) епископство стремилось к нейтралитету: епископ Пауль фон Легендорф обещал не вставать ни на одну из сторон, но в 1464 году перешёл на сторону Польши². По Второму Торуньскому миру (1466) Вармия юридически отошла под суверенитет польского короля².

Заключение

Система рыночного права в городах орденской Пруссии формировалась в несколько этапов. Золотая булла Римини (1226) дала правовой фундамент — рыночную регалию, право учреждения рынков и ярмарок. Кульмская грамота (1233/1251) создала экономические условия для рыночной торговли — единую монету, свободу покупки, освобождение от пошлин. Городские грамоты — Альтштадта (1286), Лёбенихта (1299/1300), Кнайпхофа (1327), Гердауэна (1398), Норденбурга (1407) и др. — переносили эти нормы на конкретные поселения, добавляя местные привилегии: складочное право, торговые права в соседних городах, доступ к пастбищам и лесам.

Принципиально, что единая правовая основа оказалась прочнее различий в политической власти. На епископских землях, прежде всего в Вармии, действовало то же Кульмское право, хотя города находились под властью епископа или капитула, а не ордена; после секуляризации 1525 года Кульмское право продолжало действовать и в светском герцогстве, и на землях, отошедших Польше, — вплоть до XVIII века⁸. Политические судьбы городов разошлись: вармийские сохранили католическую веру и польский суверенитет, орденские стали протестантскими и вошли в герцогство Пруссия, — но их рынки жили по общим нормам, заданным в 1233 году.

Кёнигсберг с его тремя самостоятельными муниципалитетами — яркий пример того, как рыночное право становилось основой городской идентичности: у каждого из трёх городов были собственная рыночная площадь, собственный суд, собственные склады. Но именно складочное право 1365 года, объединившее их экономически, сделало Кёнигсберг одним из крупнейших торговых центров Балтики — положение, которое город удерживал вплоть до Тринадцатилетней войны и упадка Ганзы.

Примечания:

[1] Конрад Мазовецкий (ок. 1180–1247) — князь мазовецкий из династии Пястов; после набегов пруссов на Мазовию пригласил Тевтонский орден на свои земли для борьбы с язычниками, что положило начало орденскому государству в Пруссии.

[2] Хелминская (Кульмская) земля — область в нижнем течении Вислы с центром в Кульме (Kulm; ныне Хелмно, Chełmno); позднее здесь находилась резиденция епископа Кульмского.

[3] Домский капитул — коллегия каноников при соборной (кафедральной) церкви; в средневековой Пруссии капитулы обладали собственными территориями и властными полномочиями.

[4] Фридрих II Гогенштауфен (1194–1250) — император Священной Римской империи; его булла 1226 г. стала правовым фундаментом притязаний ордена на Пруссию.

[5] Ластади (нем. Lastadie, от лат. lastagium — «груз») — прибрежный торгово-складской квартал, где выгружались и хранились товары.

[6] Складочное право — право города требовать от иногородних купцов выгрузки и хранения товара на местных складах (штапелях) в течение установленного срока; иностранный купец обязан был сначала предложить товар к продаже на месте и лишь затем отправлять его дальше.

[7] Шпайхер (нем. Speicher) — амбар, склад. Кёнигсбергские шпайхеры строились в пять-шесть этажей, с подъёмными механизмами для доставки груза на верхние ярусы.

[8] Пригора — прусское название реки Преголи (нем. Pregel; ныне Преголя). Форма Prigora засвидетельствована в латинском оригинале грамоты 1286 г.

[9] Лаухзен (лат. Lauchsen; нем. Lawsken) — поле в приходе Юдиттен, к западу от Альтштадта.

[10] Гуфа (нем. Hufe) — средневековая мера земельного надела, примерно 17 га — участок, способный прокормить крестьянскую семью.

[11] Надел приходской церкви в Кёнигсберге — земли, принадлежавшие приходской церкви Кёнигсберга и потому исключённые из пожалования.

[12] Верёвка — мера длины; в латинском тексте грамоты — funis («канат, верёвка»).

[13] Нижний остров (лат. insula inferior) — из трёх островов между рукавами Преголи ближайший к городу; Верхним островом (insula superior, «большим») в грамоте назван позднейший Ломзе, а «средним островом» (insula advocati — остров фогта) — Кнайпхоф. Нижний остров простирался от Хундегатта вдоль улиц позднейшей застройки Оберлаак и Унтерлаак до впадения Хуфенфрайвассер — около 2,4 км (55 «верёвок»). Отделявший его от берега боковой рукав Преголи с временем обмелел, так что остров слился с берегом и как отдельный остров исчез.

[14] Амбары на острове фогта — древнейшая Ластади Альтштадта; располагалась на территории позднейшего Кнайпхофа.

[15] Пресное море (лат. mare recens) — Калининградский залив (нем. Frisches Haff).

[16] Пёус (лат. Pows) — лес, окружавший рыбацкое селение Пайзе (Peyse) в приходе Фишхаузен.

[17] Ниват (лат. niwat) — крупный закидной невод, которым горожанам запрещалось ловить рыбу в заливе.

[18] Кёнигсбергский мост — Лавочный мост (нем. Krämerbrücke).

[19] Верхняя граница вольности — под этой «вольностью» следует понимать позднейший Лёбенихт, составлявший тогда слободу (нем. Freiheit) Альтштадта — пригородное поселение, жители которого пользовались частью городских прав, не будучи полноправными горожанами. Русское «слобода» — слово того же происхождения и с тем же смыслом.

[20] Лаутен (лат. Lauthen; нем. Lauth) — местность к востоку от Кёнигсберга.

[21] Шультгейс (нем. Schultheiße) — староста общины, представитель владельца земли (ордена) в городе; избирался горожанами с одобрения властей, ведал судом низшей инстанции и сбором чинша.

[22] Накануне календ марта — по римскому счёту дней соответствует 28 февраля; грамота датирована 28 февраля 1286 г.

[23] Бертольд фон Брюхавен (Berthold von Brühaven) — комтур Кёнигсберга в 1299–1300 гг., из старого вестфальского рыцарского рода; выдал Лёбенихту обе грамоты — старшую (1299) и младшую (1300).

[24] Ратманы (нем. Ratmann) — члены городского совета, городские должностные лица.

[25] Шёффены (нем. Schöffe) — заседатели городского суда, избираемые из числа горожан; вместе с судьёй выносили приговоры.

[26] Вернер фон Орзельн — 17-й верховный магистр Тевтонского ордена (1324–1330); в ноябре 1330 года был убит в своих покоях в Мариенбурге орденским братом Иоганном фон Эндорфом.

[27] Винрих фон Книпроде (ок. 1310–1382) — 22-й верховный магистр Тевтонского ордена (1351–1382); самый длительный период правления в истории ордена, время его расцвета.

Источники:

Бокман Х. Немецкий орден. Двенадцать глав по его истории. —М.: Ладомир, 2004.
Biskup M., Labuda G. Dzieje zakonu krzyżackiego w Prusach: gospodarka, społeczeństwo, państwo, ideologia. — Gdańsk: Wydawnictwo Morskie, 1986.
Czaja R. Towns and Urban Space in the State of the Teutonic Order in Prussia // The Teutonic Order in Prussia and Livonia: The Political and Ecclesiastical Structures 13th–16th c. / R. Czaja, A. Radzimiński (eds.). — Toruń, 2015. — P. 79–108.
Czaja R. Jahrmärkte im Ordensland Preußen im Mittelalter // Das Preußenland als Forschungsaufgabe. —Lüneburg, 2000. — S. 319–328.
Sarnowsky J. Die Wirtschaftsführung des Deutschen Ordens in Preußen (1382–1454). — Köln; Weimar; Wien: Böhlau, 1993.
Mendthal H. (Bearb.) Urkundenbuch der Stadt Königsberg i. Pr. Bd. I (1256–1400). — Königsberg, 1910.
Virtuelles Preußisches Urkundenbuch. — Universität Hamburg. —URL: spaetmittelalter.uni-hamburg.de/Urkundenbuch.
Рогачевский А. Л. Кульмская грамота — памятник права Пруссии XIII века: понятие, издание, атрибуция, перевод. —СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. — 366 с.
Рогачевский А. Л. Учредительная грамота г. Гердауэна // Калининградские архивы. — Вып. 2. —Калининград, 1999.
Гаузе Ф. Кёнигсберг в Пруссии. История одного европейского города / пер. с нем. — М.: РОССПЭН, 2013.
Hermanowski H. Ostpreussen. Wegweiser durch ein unvergessenes Land. — Augsburg, 1989.
Hartknoch C. Alt-und Neues Preussen. —Frankfurt; Leipzig, 1684.
Трокаль Т. В. Экономическое противостояние Ганзейского союза и Государства Тевтонского ордена в XIII–XV веках. — Калининград, 2019.
Прошлое и настоящее: Норденбург — Крылово. — URL: https://eastprussia.ru/nordenburg/
Czaja R., Stevens M. F. The Place of Native Populations in the Chartered Towns of Conquered Regions: Wales and Prussia as a Comparative Case Study // Towns on the Edge in Medieval Europe: The Social and Political Order of Peripheral Urban Communities from the Twelfth to Sixteenth Centuries / M. F. Stevens, R. Czaja (eds.). — Proceedings of the British Academy, vol. 244. —Oxford: Oxford University Press, 2022. —P. 21–45.
Musiaka Ł. Medieval Heritage of Small Towns in the State of the Teutonic Order in the Register of Monuments // Region and Regionalism. — No. 12, vol. 1. — Łódź, 2015. — P. 223–224.
Preußisches Urkundenbuch. Politische Abtheilung. Bd. I. — Königsberg, 1882.

Статуты пивоваренной гильдии города Кульм

11.10.202611.10.2026admin

Попалась интересная статья, в которой приводится «устав» (вилькюр) гильдии пивоваров города Кульма (сейчас Хелмно, Польша) второй половины XV века.

Статья весьма пожилая, опубликована аж в 1866 году. Несмотря на то, что Кульм тогда входил в Королевскую Пруссию, текст её послужит прекрасным дополнением к моим ранним заметкам про пивоварение в Восточной Пруссии.

Перевод с немецкого сделан по скану, взятому у Гугла. Для лучшего понимания снабдил перевод некоторыми комментариями.

___________________

Статуты пивоваренной гильдии города Кульм

Во имя Господа нашего, аминь!
В год от Рождества Христова тысяча четыреста семьдесят первый, во славу и похвалу всесвятейшего тела Господа нашего Иисуса Христа, в утешение усопших и к их блаженству, на украшение и пользу города Кульм, к счастью и праведности, при почтенных мужах городского совета — господине Иоганне Гроссе, бургомистре Франце Швенкфельдте, Николае Вернере, Стефане Унру, Маттеусе Гертнере, Христофе из Шветца и Георге Вейдланде из города Кульм — пивоваренная гильдия вновь возобновлена и утверждена для соблюдения и исполнения всего согласно нижеследующим статьям.

Во-первых, тот, кто желает быть принятым в нашу пивоваренную гильдию, должен предварительно получить городское право, а также иметь в собственном владении дом. После этого он обязан внести в кассу гильдии двадцать польских гульденов и четыре фунта воска¹ в качестве вступительного взноса. Обычные церковные и иные гильдейские повинности, которые будут на него возложены по воле и усмотрению старейшины, он обязан исполнять верно и честно; и дабы он мог этому соответствовать, он обязан представить двух наших братьев в качестве поручителей.

Кто же не имеет ни достаточных средств к жизни, ни честного ремесла, тот не может быть принят в нашу гильдию ни в коем случае*.

Также мы пришли к согласию и, для поддержания доброго порядка в этой гильдейской братии, постановили дважды в год держать наше собрание: в первый раз — на день св. Мартина, во второй — в воскресенье после октавы² праздника Тела Христова, по приглашению старейшин, и условились пить наше пиво; а это пиво все братья гильдии, присутствовали ли они при распитии или нет, обязаны оплатить.

При этом мы постановили ежегодно избирать четырёх лиц из числа наших братьев — именно в воскресенье после октавы праздника Тела Христова, — которые должны давать нашей братии добрые и верные советы; при таких выборах должен быть вслух прочитан устав [вилькюр] перед всеми нашими братьями, по которому каждый обязан себя вести и поступать.

Если кто-либо из наших братьев будет избран на какую-либо должность и попытается уклониться и оправдаться, он обязан без всякого снисхождения внести в кассу гильдии четыре фунта воска и при этом взять на себя должность, к которой избран, без всяких возражений.

Но прежде чем будут совершены эти выборы, каждый из нас обязан присутствовать и слушать святую мессу в нашем приходском храме, которую читает священник†; и тот брат, который не будет присутствовать как на выборах, так и на святой мессе, подлежит штрафу в один фунт воска в кассу гильдии.

Также мы желаем и постановляем, что в каждый из четверопостных дней³ должна совершаться заупокойная месса по нашим усопшим братьям и сёстрам перед алтарём в приходском храме; на это святое жертвоприношении каждый брат обязан явиться под угрозой штрафа в один фунт воска; если же он не будет дома [т.е. будет в отъезде. — admin], его супруга обязана присутствовать при этом богослужении.

По завершении святой мессы младшие братья, которые тогда обязаны прислуживать, должны звонить во все колокола за души наших усопших братьев и сестёр — под угрозой уплаты одного фунта воска.

Далее мы постановляем и подтверждаем, что в великие праздничные дни братские свечи во славу и похвалу всесвятейшего тела Божия в приходском храме — как на короне⁴, так и на подсвечниках — должны быть зажжены нашими младшими братьями и гореть всё время богослужения, доколе оно длится; за неисполнение — штраф в два фунта воска.

Если же скончается брат, сестра или их наследники, то каждый, по предварительному приглашению старейшины, обязан явиться на погребение, участвовать в похоронной процессии и пребывать до конца всего богослужения и церемониала — под угрозой штрафа в один фунт воска.

Что касается порядка пивоварения, то мы настоящим постановляем и подтверждаем, чтобы никто не отваживался варить иначе и не ранее чем через шесть недель — целую варку, а через три недели — половину варки жжёного пива (gebrannte Biere)⁵, под неотвратимым штрафом в одну бочку пива.
Тою же мерой мы желаем и постановляем, чтобы никто, не принадлежащий к нашей братии и не получивший на то разрешения, не изготовлял мёда⁶ или жжёного вина (Brand-Wein)⁷; в противном случае он лишается всего того, что произвёл.

Мы также желаем, чтобы никто из наших братьев не отваживался отпускать свежее пиво из пивоварни трактирщикам и шинкарям⁸, но лишь тогда и не раньше, как оно будет слито в бочки и окажется в погребе, — под угрозой штрафа в одну бочку пива.

Также никто из наших братьев не должен варить ежегодно более пяти больших варок тёмного пива; при этом тёмное пиво должно быть на один грош за варку дороже светлого; кто будет варить сверх этого или продавать дороже, тот лишается в пользу братьев одной бочки пива без всякого снисхождения.

Тою же мерой мы постановляем, чтобы никто не отваживался ввозить в наш город чужое пиво или жжёное вино на продажу — под угрозой утраты всего того, что он ввёз.

Мы также желаем, чтобы никто из наших братьев не отваживался отдавать жжёное вино на продажу в будки⁹; и это главным образом для того, чтобы разносчики и живущие в будках под предлогом здешнего жжёного вина не ввозили совсем чужого, — под угрозой утраты его, коль скоро кто-либо вздумает это сделать.

Нередко же случается, что некоторые из наших братьев в воскресные и праздничные дни, установленные церковью, отваживаются варить пиво, разводить огонь для варки или оставлять пиво бродить; поэтому мы настоящим строго запрещаем это под угрозой штрафа в одну бочку пива тому, кто будет уличён в нарушении.

О солодовнике же мы настоящим постановляем: в случае если он, будучи одним из наших братьев, из доброго зерна не сделает доброго солода или сварит пиво¹⁰, и тому виною будет его небрежность, беспечность или само зелье, и он будет в том уличён пивоваром и братом, — то обязан он горожанину ущерб возместить по стоимости; а если солодовник не в состоянии будет заплатить ущерб, причинённый его беспечностью, то он, по приговору и определению совета, подлежит телесному наказанию.

И дабы никто из наших собратьев не мог быть обманут солодовником, мы постановляем и солодовникам строго возбраняем делать солод ни для варки, ни для продажи на собственную выгоду — а именно в солодовне, где вся братия заказывает себе солод, — под угрозой конфискации всего солода; и притом всякий раз, когда он в том будет уличён.

Мы также желаем и определяем, чтобы ни один солодовник, желающий служить нашим братьям, не отваживался держать больше никакого скота, как одну корову и одну свинью, дабы нашей братии не наносилось ущерба его личной выгодой; свиней, гусей, кур, уток и иного пернатого скота он не должен держать — под угрозой утраты их.

Дабы в наших собраниях соблюдалось всякое христианское благоговение и, главным образом, чтобы старшие братья наши во всём почитаемы были с особой честью, определяем мы все единодушно: если кто из нашей братии отважится перед ними провиниться словом или иным делом, обязан он, без всяких возражений, дать одну бочку пива.

А те, кто отважится в собрании ссориться, пререкаться или даже драться, подлежат без всякого снисхождения, по нашему гильдейскому уставу, наказанию в одну бочку пива — всякий раз, как по тому подана будет жалоба и они окажутся виновными.

Далее, если кто нападёт на другого в его чести бесчестящими речами, тот обязан уплатить в кассу гильдии четыре фунта воска.

Во избежание всяких свар мы запрещаем, чтобы кто-либо являлся в наше собрание с каким-либо оружием — под угрозой конфискации оного и штрафа в 5 грошей.

Также единогласно постановили мы: если старейшины прикажут младшим братьям отыскать оружие у кого-либо из наших собратьев, а те воспротивятся такому поручению, они подлежат штрафу в 5 грошей.

Если случится, что кто-либо из наших братьев с разрешения старейшины пригласит постороннего, не принадлежащего к братии, пить из свободного пива¹¹, и приглашённый трижды из него испьёт, приглашающий обязан то пиво, что тот испил, без всяких возражений оплатить.

Если же приглашённый будет при себе держать оружие, приглашающий обязан отнять его и сберечь до возвращения приглашённого — под угрозой штрафа в один фунт воска.

Мы требуем и желаем от всех наших братьев, дабы не подавать повода к раздору, чтобы никто не напоминал другому о долге, не занимался куплей-продажей и не предавался играм в наших собраниях, но говорил бы друг с другом почтительно, дабы собранию не причинять беспокойства.

Случается также, что некоторые из наших братьев грешат тем, что разглашают посторонним, не принадлежащим к братии, то, что слышали из наших тайн в собраниях; те, кто так поступает, обязаны уплатить одну бочку пива. Когда же мы пьём в собрании и кто-либо без разрешения старейшин задержится там сверх положенного времени, тот обязан уплатить в кассу гильдии один фунт воска.

Постановляем также мы, чтобы никто не смел входить в погреб, где содержится свободное пиво, ни наливать его самому, но оставлять это тому, кто к тому поставлен; равным образом пить из разливного сосуда или наливать себе либо другому без разрешения старейшины — под угрозой штрафа в 5 грошей.

Если же случится, что назначенный шенкер [брат, поставленный разливать пиво. — admin] по основательным причинам замедлит или вовсе не явится, старейшина даст младшим братьям приказ исполнить упомянутое служение; если же тот откажется, он обязан уплатить штраф в 10 грошей.

Каждый брат обязан уплачивать всё, что бы и сколько бы ему ни надлежало дать, а равно и обычные взносы в назначенный ему день — под угрозой штрафа в 5 грошей.

Постановляем также, чтобы никто из наших братьев не смел приводить в наши собрания детей своих или челядь; тот, кто это сделает, подлежит штрафу в один фунт воска.

Если кто в собрании будет пить сверх меры, он подлежит наказанию в одну бочку пива.

Точно так же, если кто из пьющих в собрании по неосторожности прольёт пиво, которого ладонью прикрыть не сможет, либо разобьёт сосуд или стакан, он обязан начатую бочку, из которой пьют, наполнить своим собственным пивом или средствами своими¹²; за чем вообще младшие братья смотреть должны.

Если же кто в нашем собрании, без всякого исключения, на зов старейшины не явится, он подлежит штрафу в 5 грошей — разве что он не дома или может представить иные важные оправдания.

Все эти штрафы, в которые кто-либо впадёт, должны быть без промедления и без возражений уплачены старейшинам из братьев, прежде чем будет избран кто-либо иной.

Настоящим постановляется также: если старейшина скончается и оставит сына, сын его принимается в братию за половину полагающихся платежей.

Если же вдова умершего брата вновь выйдет замуж, тот, кого она возьмёт, может быть принят в братию за половину надлежащего к уплате, без всяких затруднений; если же он в течение года и шести недель не заявит о себе в нашей братии, он лишается права на уплату половины, которое приобрёл с этой женщиной.

Мы дозволяем также этой братии, по её справедливому и ревностному желанию, чтобы ей свободно было, по мере времени (pro opportunitate temporum), составлять статьи, служащие интересам братии, — с сохранением, впрочем, одобрения нашей должности (salva nihilominus aprobatione officii nostri), так чтобы они не были во вред нашему городу.

Эти предписанные и утверждённые статьи должны быть всецело и полностью соблюдаемы всеми членами названной гильдии солодовников и пивоваров; мы настоящим это устанавливаем и подтверждаем, и никто из братьев не должен осмеливаться им противиться — под угрозой штрафа в одну бочку пива без всякого снисхождения.

Дальнейшая судьба статута

12 декабря 1631 года тогдашние старейшины пивоваренной гильдии Кульма — Иоганн Вальтер, Даниэль Вахт, Пауль Пилкович и Конрад Хегга — явились перед советом Кульма и представили вышеприведённый статут не в оригинале, а в польском переводе, и притом этот перевод был повреждённый и изъеденный долгим употреблением и зубом времени, — для восстановления его в первоначальном виде. Совет, по мотивам, изложенным во вступлении статута — во славу святейшего Тела, на украшение города и к вечному спасению усопших членов гильдии, — согласился на это, заново выписал грамоту и, с оговоркой о королевской конфирмации, снабдил её своим одобрением.

4 февраля 1676 года последовало королевское утверждение от Яна III (Собеского).

Когда Фридрих II получил Западную Пруссию, он нашёл почти в каждом небольшом городе пивоваренную гильдию, поочерёдное варение пива¹³ и разнообразные права шинков на продажу напитков¹⁴. Распоряжением военно-доменной камеры в Мариенвердере от 4 июня 1779 года налоговому советнику Васянски в Грауденце был передан полученный от двора формуляр для табличного учёта пивоварения и винокурения в городах — с приказом заполнить эту таблицу тщательно, но во всяком случае так поспешно, чтобы она оказалась в Берлине к 21 июля. По этому случаю Кульм представил вышеприведённую копию для ответа на вопрос о домах, имеющих привилегии на пивоварение. Она, вероятно, представляет собой перевод с польского, который, однако, судя по предисловию, в основном совпадает с первоначальным немецким оригиналом.

Источник:
Fröhlich, X. Statuten der Bierbrauerzunft zu Culm // Die neuen Preußischen Provinzial-Blätter. — 1866. — Bd. XI (LXIX), H. 1., Th. Theile’s Buchhandlung, Königsberg. — S. 246-252.

Примечания:

Фунты воска. Многие штрафы в уставе исчислены фунтами воска (в оригинале — «℔ Wachs»). Воск в гильдиях был одновременно товаром и «валютой» братства: он дорого стоил, легко делился на фунты и шёл прямо на нужды гильдии — из него изготовляли свечи для «братских свечей» в приходском храме, которые устав обязывает зажигать на великие праздники и заупокойные мессы. Штраф воском — по существу, «свеча Богу»: наказание сразу обращалось на культовые нужды братства.
Октава праздника Тела Христова. Октава — восьмой день после праздника, замыкающий его восьмидневное празднование. «Воскресенье после октавы» — первое воскресенье, наступающее после этого восьмидневья.
Четверопостные дни (Quatember). Четыре постных времени в году, по одному на каждый сезон: после Рождества, Пасхи, Троицы и Воздвижения Креста. Таким образом, заупокойная месса совершалась четыре раза в год (в оригинале: «auf jeden Quatember»).
Корона (нем. Krone) — большой подвесной кольцевой церковный светильник с рядами свечей, род люстры-хороса. Гильдия держала такую корону в приходском храме и обязана была зажигать её и подсвечники на великие праздники.
Жжёное пиво (нем. Gebrannte Biere) — пиво, сваренное на прожаренном (карамелизованном) солоде — тёмное и крепкое; в пивоваренных статутах Пруссии ценилось дороже светлого (см. далее в уставе: тёмное пиво на грош за варку дороже).
Мёд — речь о ставленом мёде — сброженном напитке на меду (медовухе). Его изготовление, как и винокурение, было обложено регалией и требовало разрешения.
Жжёное вино (нем. Brand-Wein) — крепкий спиртной напиток, полученный перегонкой (виноградный или зерновой аквавит); отсюда позднейшее «брандевин», то есть бренди. В Пруссии под этим именем ходила в основном перегонная водка.
Трактирщики и шинкари (в оригинале: Krüger oder Schänker — «крюгеры и шенкеры»). Два разных термина прусской городской лексики: трактирщик — содержатель постоялого двора с продажей напитков; шинкарь — держатель шинка, мелкого питейного заведения. Устав запрещает отпускать невыдержанное пиво прямо из варницы таким торговцам, пока оно не слито в бочки и не выдержано в погребе.
Будки (нем. Buden) — мелкие торговые лавки и прилавки, обычно деревянные, на рынках и улицах; «будошники» — их содержатели, «разносчики» — странствующие мелкие торговцы. Смысл статьи: не отдавать перегонный спирт мелким лавочникам, чтобы под видом местного продукта они не сбывали чужой.
Сварит пиво — в оригинале: «von gutem Getreyde nicht gutes Malz machen oder Bier Brauen solte, und daran seine Unachtsamkeit… oder der Soff Schuld wäre». Запрета варить пиво солодовнику здесь нет — санкция наступает лишь тогда, когда продукт вышел негодным «по его небрежности, беспечности или по самому зелью». Следует читать: «сварит пиво [негодное]». Солодовник не брат варить пиво, очевидно, не мог вовсе — варка была монополией гильдии пивоваров.
Свободное пиво (нем. freies Bier) здесь означает «безвозмездное» — пиво за счёт гильдии, казённое угощение братства. Погреб со «свободным пивом» — общий запас братии; отсюда строгости статей о разливе и о госте, которому приглашающий оплачивает выпитое лишь после третьей кружки.
Строгости за пролитое пиво — пиво на собрании — общее, оплаченное всей братией из кассы; пролитая кружка и битый стакан — прямой убыток всех. Оговорка «которого ладонью прикрыть не сможет» прощает мелкую случайность: если пролитое умещается в ладонь, его никому не вменяют. Обязанность «наполнить начатую бочку своим пивом» — способ восстановить общий запас, не путаясь в мелких расчётах.
Поочерёдное варение (нем. Reyhebrauen, от Reyhe — «очередь», совр. Reihe) — характерный институт прусских городов: право варить и продавать пиво было привязано не к человеку, а к определённым домам (Brauhäuser), и владельцы этих домов пользовались им поочерёдно, в порядке очереди. Такой порядок ограничивал конкуренцию внутри узкого круга привилегированных домов и одновременно гарантировал каждому стабильный сбыт; отсюда и формулировка о «домах, привилегированных на пивоварение» в вопросе военно-доменной камеры 1779 года.
Права шинков на продажу (нем. Krug-Verlagsrechte). Krug в прусском городском обиходе — шинок, мелкий питейный дом; Verlagsrecht — исключительное право продажи (раздачи) определённого товара — пива, жжёного вина, вина — в определённом месте или держателем определённого заведения. Таких прав существовало много разновидностей: по роду напитка, по кругу лиц, по сезону — потому и «разнообразные».

* В оригинальном тексте (с. 247): «ein gehöriges Mittel zu Leben oder ein ehrliches Handwerk» — «кто имеет достаточные средства к жизни или честное ремесло, не может быть принят». Очевидный дефект набора: фраза противоречит первой статье устава (вступающий обязан иметь дом и внести 20 гульденов) и всей гильдейской практике, где «ehrliches Handwerk» — всегда требование, а не порок. Чтение восстановлено как: «kein gehöriges Mittel… noch ein ehrliches Handwerk» — «не имеет ни достаточных средств, ни честного ремесла».

† В печатном тексте (с. 248): «welches von dem heiligen Geiste vorgelesen wird» — «которую читает святой дух». Явная ошибка наборщика (вероятно, искажение «Priester»); в переводе принято чтение «священник».

Пивоварение в Восточной Пруссии. Часть I.